За практическую основу мы взяли опрос, проведенный корреспондентом RusDelfi на улицах Нарвы. За теоретическую — многолетний опыт специалистов в области рекламы, массовых коммуникаций и журналистики, а также философа Аристотеля.

Обращение к эмоциям, а не к логике


Логика — главный враг любой манипуляции. Увы, исключительно холодный расчет присущ роботам и компьютерам, а человек — существо эмоциональное.

Апелляция к эмоциям обычно сопровождается употреблением особых манипулятивных слов (например: Бог, страна, родина, долг, предательство и пр.). Наш преподаватель, ставший потом видным российским политологом, Евгений Минченко в свое время называл это тем, что нельзя положить в тележку. Чем абстрактнее понятие — тем лучше.

Михаил Нестор, основатель Havas Worldwide Digital Kiev и LifeTracker, рекламщик с 12-летним опытом так рассказывает о технологии работы массовой манипуляции: "При обращении к большому сегменту аудитории вам нужно апеллировать к усредненным понятиям — патриотизм, страхи, общие желания. Реклама взывает к стремлению быть здоровым, красивым, счастливым".

Также эффективна она в рекламных кампаниях. Рекламные слоганы — это одно предложение. У них нет аргументации и, как правило, нет никакой рациональной составляющей. Но ведь реклама — тоже не что иное, кроме как манипуляция. Самое важное для рекламодателя — чтобы его товар или услугу купили.

Во время дебатов (особенно в социальных сетях) такая уловка как риторический приём часто оказывается эффективной в глазах зрителей. На эмоциональные вбросы натаскивают ботов и троллей.

Еще Аристотель в своей работе ”Риторика” предупреждал, что эмоции могут порождать убеждения там, где их не было, или изменять существующие убеждения, а также могут увеличивать или уменьшать силу, с которой держится убеждение. И поэтому советовал ораторам апеллировать к эмоциям, чтобы влиять на массовое сознание.

Как же распознать апелляцию к эмоциям?

Студент на экзамене после того, как преподаватель обвинил его в списывании, говорит: ”Если я проваливаю эту работу, я потеряю стипендию. Это не плагиат”. И вроде бы показывает, насколько для него важно сохранить стипендию, а раз важно, то вряд ли бы он списывал работу, правда? Вас бы на месте преподавателя убедила такая фраза? Но если приглядеться повнимательнее, то две части высказывания вообще не связаны одна с другой.

Второй пример. ”Как вы можете отстаивать подобные радикальные меры? Вы что, фашист?”. Навешивание ярлыков — отдельный жанр апелляции к эмоциям. Они же не подкреплены фактами. И не нуждаются в этом. Назвал человека фашистом — и всё понятно, можно ничего не объяснять. Свастику рядом с именем нынешнего премьер-министра Эстонии рисовали некоторые из вышедших на площадь Свободы на антиковидный митинг. Но это тоже воздействие на эмоции.

Еще в 1990 году на заре становления компьютерных сетей юрист и писатель Майк Годвин сформулировал правило: по мере разрастания дискуссии в Usenet вероятность сравнения, упоминающего нацизм или Гитлера, стремится к единице.

То есть чем дискуссия дольше, тем вероятнее, что кого-то сравнят с Гитлером или назовут нацистом. В то время сторона, прибегнувшая к такому сравнению в спорте, считалась проигравшей. Сам Годвин, впрочем, считал, что это правило нужно не для определения победивших и проигравших в споре, а для уменьшения остроты дискуссий, напоминая участникам о границах допустимых сравнений.

Но, кажется, с той поры многое изменилось.

Иллюстрация из опроса жителей Нарвы

Первая и вторая часть утверждения не связаны между собой. Плюс, к явной образной апелляции к эмоциям (про керосин) добавляется обобщение: запрещена по всем конвенциям. Впрочем, про обобщения ниже.

Обобщение


Доктор психологических наук, профессор Евгений Доценко сформулировал один из методов манипулирования, как Расширенные обобщения (или генерализации). Они бывают явными (и почти безобидными) из серии ”вечно ты опаздываешь”, так и скрытыми (”работы здесь на полчаса. Но ведь мы поручили её студентам…”; равнозначно высказыванию: ”студенты не могут быстро выполнить даже лёгкую работу”).

Сюда же можно отнести и так называемый — простите за научный термин — неопределённый референтный индекс. То есть отсылку к "учёными доказано…", "так думают все", "это известно уже давно".

Если все знают, то тебе-то уж стыдно не знать — такая вот логика. Увы, мы не знаем, как думают все, хорошо бы знать, какими именно учеными и что именно доказано, и что (и кому?) давно (как давно?) известно.

Иллюстрация из опроса жителей Нарвы


Кем именно изучено? Какие люди говорят, что прививки убивают? Какие именно побочные эффекты, насколько они серьезны? В общем, сплошные обобщения.

Слухи


Чтобы проводить идеологические, политические и экономические перевороты, используются слухи. Они, как и манипуляция, контролируют реальность и регулируют поведение в социуме. Мы получаем удовольствие, когда узнаем слухи или распространяем их.

Светлана Пацынко в своей статье ”Слухи как социально-психологический способ манипулирования” указывает: ”Для каждого человека слух имеет субъективную значимость, он актуализирует у разных людей разные эмоциональные состояния, и по этой причине, они не отличаются достоверностью. Более того, их интерпретация вносит существенные искажения даже в тех случаях, когда исходные данные были достоверны. Обычно по мере распространения слух подвергается фильтрации, благодаря чему он сводится к нескольким положениям, которые легко запомнить и передать другим. С одной стороны, люди могут выбирать в слухах детали, которые представляют для них первостепенный интерес и соответствуют их желаниям и представлениям о мире. С другой — они добавляют новые подробности, чтобы выразить свои собственные ощущения, эмоции, соображения, которые могут полностью искажать первоначальный смысл слуха”.

”Попадая на страницы печатных СМИ, информация теряет многие свои качества, поскольку там она служит лишь поводом для опровержения или подтверждения, однако не является при этом уже самостоятельной единицей. В связи с этим, важной коммуникативной составляющей, характерной для слуха, является передача его информационного содержания устным путем, в момент, когда он не может быть нигде зафиксирован в письменном виде”, — добавляет она. Статья была написана в 2007 году. С тех пор произошел расцвет социальных сетей. И для слухов не обязательно стало общаться ”вживую”.

Иллюстрация из опроса в Нарве:

Слухов много — им можно верить. А вот СМИ — ни в коем случае. Видимо, только слухи и спасут нас от пандемии.

Совет от блога ”Докопаемся до правды”.

Для борьбы с массовой манипуляцией анализируйте противоречивые источники, определяйте общие и отличающиеся факты. Стремитесь получить информацию из первых рук, общайтесь с теми, кто задействован в ситуации. Учитесь мыслить критически и перепроверять сведения. И, конечно же, вакцинируйтесь.

Все публикации проекта будут в Telegram канале "Докопаемся до правды", подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить.