Если вы обратили внимание, антиваксеров — две разновидности. Одни все напирают на чипы и вышки 5G. А другие изрекают со вполне серьезным лицом: ”У этой вакцины есть побочка. Она не дает стопроцентной защиты. Я вот подожду настоящей вакцины, у которой побочек нет, а защита стопроцентная, и привьюсь”.

Люди, которые это говорят, они даже не понимают, насколько они смешны.

Уважаемые! Стопроцентую защиту без побочек дают только фуфломицины. Вот когда вам продают витамины как лекарство против рака, тогда и пишут в объявлениях: ”100% эффективности”. Ни у одного лекарства, ни у одной вакцины, ни у одного реального препарата стопроцентной защиты без побочек не бывает. Это и есть первый признак серьезного лекарства — когда вам вместо того, чтобы обещать ”100% эффективности”, сообщают о вероятностях.

Если чуть-чуть расширить кругозор и выглянуть из-под кочки, то видно, что антиваксерство — тренд мировой. В Америке мои любимые республиканцы тоже оседлали волну и гонят: ”маски — это принуждение”, ”впускать в свое тело неизвестную субстанцию — это принуждение” и пр.

Это — вынос мозга.

Нет, ну вы представляете, чтобы в 1950-х годах, когда Салк и Сейбин создали вакцины от полиомиелита, вдруг разразилось большое социальное движение за то, чтобы детей не прививать: ведь не опробовано же! А было — не опробовано. И правила испытаний были куда менее строгие, чем сейчас. И в одной из партий были недоубитая вакцина, и дети заразились и умерли. Но все бежали прививаться.

То, что произошло за время этой эпидемии, — невероятно. Потому что, с одной стороны, произошел грандиозный скачок науки. Меньше чем за год ученые сделали, испытали и запустили в производство два новых вида вакцин — мРНК и аденовирусные.

А с другой — произошел невероятный скачок массового невежества. ”Это вышки 5G”, ”ДНК меняют”, ”где третья фаза” и пр. (Да есть третья фаза, посмотрите, вон, в Lancet! Но все равно пишут.) Мы тут лучше повесим на шею амулет, который хорошо очищает прану от коронавируса с помощью нейтронной мегалоплазмы, нам вчера в интернете всего за двадцать тысяч рублей (около 250 евро - прим. RusDelfi) его продали…