— Год назад в Петербурге был зафиксирован рост заболеваемости пневмонией в связи с коронавирусом. Какую функцию взяла на себя ваша клиника? Я так понимаю, что часть диагностики вы перетянули на себя?

— Я бы сказал — не перетянули. Мы на самом деле пришли в Комитет здравоохранения с предложением развернуть сортировку. В чём суть? Когда в феврале-марте 2020-го начался рост заболеваемости, оказалось, что больницы с большим трудом справляются с потоком пациентов. И у нас в городе сформировались очереди из машин скорой помощи, которые стояли по 12 часов в приёмном отделении только лишь для того, чтобы у них приняли больных на госпитализацию.

К сожалению, это логично. Потому что ни в одной стране мира система здравоохранения не готовится к каким-либо катастрофам в таких масштабах. И пропускной способности в больницах, даже для экстренных случаев, оказалось недостаточно. Такое происходило и происходит не только у нас. Так было во всём мире и продолжается до сих пор.
И возникла идея, причём это начали делать китайцы ещё в начале зимы 2020-года, потом в Европе французы в некоторых регионах и в некоторых больницах внедрили такой опыт, затем и Москва подключилась.

Фактически стали создаваться удалённые приёмные отделения на базе поликлиник, в которых есть компьютерная томография. В чём суть? Машина скорой помощи привозит больного в такой сортировочный центр, там его осматривает врач, при необходимости ему дают кислород и всё остальное. Делают КТ грудной клетки, на которой мы сразу видим есть пневмония или её нет, а если есть, насколько она тяжелая. И, исходя из этого, определяем показания госпитализации. Дальше машина скорой помощи из такого пункта везёт пациента либо домой, и он лечится амбулаторно, либо в больницу, но у него на руках уже есть КТ и все необходимые данные и в таком случае гораздо быстрее проходит процесс госпитализации.

Основная идея заключалась именно в этом. И уже в апреле 2020-года мы первыми в городе приступили к работе по такой схеме. Постепенно в течение года стали подключаться и другие центры, но их было не очень много, да и до сих пор остается недостаточно. В таком режиме мы проработали полгода.

После того как в июне 2020-года закончилась вторая волна пандемии, и обращений стало гораздо меньше, машины скорой помощи почти перестали привозить пациентов. Но тогда их начали направлять врачи поликлиник, то есть амбулаторное звено. К ним обращается человек с симптомами, врач в поликлинике оценивает, есть ли подозрение на пневмонию или нет, и направляет такого больного к нам. И в таком режиме мы продолжаем работать по настоящее время, то есть к нам приезжают и скорые, и приходят пациенты, направленные из поликлиник.

— Какова сейчас в Петербурге ситуация с коронавирусом?

— Как и везде ситуация достаточно сложная, потому что сейчас снова пик заболеваемости — третья волна. Обращений много, соответственно, много и госпитализаций. В настоящее время мы уже находимся на том уровне по количеству обращений и количеству больных, какой был во время второй волны, но количество больных продолжает расти.

— Вы стали вести учёт по числу вакцинированных пациентов. Можете привести статистику за последний месяц? И о чём вы писали в фейсбуке, можете рассказать?

— Что касается учёта вакцинированных. К нам обратились коллеги-эпидемиологи из европейского университета для того, чтобы начать наблюдательное клиническое исследование. Они разработали протокол. Всё это сейчас проходит этапы одобрения на американском ресурсе ClinicalTrials.gov, там, где должны регистрироваться клинические исследования. Мы только недавно начали сбор этой информации, и пока имеем данные меньше чем за неделю. В чём смысл? Естественно, все возлагают большие надежды на вакцины и их действие подтверждено клиническими испытаниями. Но любая вакцина, неважно это Pfizer, Moderna, AstraZeneca, Спутник, Ковивак, китайский Sinovac или любая другая, не защищает человека от заражения. То есть защищает, но это не основная их цель.

Главная цель вакцины — защитить от тяжёлой пневмонии и от госпитализации. И вот это основной критерий их эффективности. В клинических исследованиях действие вакцин показано достаточно хорошо, и сейчас мы смотрим, как это происходит на практике, в реальной жизни. Также это делается и с целью развеять возможные сомнения и спекуляции. Потому что разговоров сродни “троюродный племянник моего знакомого привился такой-то вакциной и прямо там умер” достаточно много. Они не имеют под собой никаких серьёзных оснований, и когда мы собираем большие Big Data (большие объёмы данных) и анализируем, то имеем возможность всё это опровергать с помощью цифр.

Mihhail Tšerkašin

Исследование будет продолжаться около месяца, за это время планируется включить около 15 000 пациентов. Судя по динамике на данный момент, к нам обращаются в сутки около 490 +- человек, из которых 28–32 вакцинированы. И такие данные мы видим с первого дня и уже несколько дней. Если такая динамика сохранится и дальше, то за весь 30-дневный период исследования из 15 000 человек будет как минимум 800 вакцинированных. Это большая выборка, которая позволит хорошими статистическими инструментами обработать все данные. Мы хотим понять: если человек привился, есть у него пневмония или нет. Это первый момент.

Второй — если пневмония есть, то какой она степени тяжести. Всё это мы хотим посмотреть и проверить. Пока, правда, предварительно, для себя. То есть то, что я опубликовал в фейсбуке, пока ещё нельзя сказать, что это окончательные результаты. Я посмотрел данные за один день по одному центру. У нас на 160 человек оказалось 5 привитых, причём из них у четверых пневмонии нет вообще. У них просто симптомы: насморк, повышение температуры и всё. Пневмония зафиксирована у одного, 5% поражение легочной ткани, то есть она тоже абсолютно ни о чём. Тем более что он был привит только одной дозой вакцины, а не двумя. Вторую не успел сделать.

Мы полагаем, что примерно на таком уровне всё и сохранится, но мы хотим иметь этому подтверждение, доказательства, которые, естественно, опубликуют в каком-нибудь приличном журнале, чтобы эта информация стала общедоступной.

— То есть прививаться надо?

— Обязательно.

— Какие-то из вакцин работают лучше? Можете на эту тему что-то сказать?

— Да, могу сказать следующее. Все существующие и применяющиеся сейчас вакцины по эффективности примерно одинаковые. И нет никакой разницы Pfizer это или Спутник, хотя многие люди прямо кричат “Дайте нам Pfizer”. Примерно в июне я был в Греции, и многие греки, узнав, что я из России, подходили и говорили: “Нас прививают тут Moderna или ещё чем-то, а мы так хотим Спутник”.

— У нас в Эстонии многие русскоязычные тоже хотят Спутник.

— Ну, это понятно. На самом деле большой разницы между вакцинами нет. Когда в США начался процесс регистрации, их регулятор FDA, Food and Drug Administration, определила для себя пороговую величину эффективности, чтобы считать эффективна вакцина и её можно запускать, или неэффективна. Они установили, если эффективность вакцины выше 50%, значит, она работает и её можно регистрировать и выпускать в массовое применение. Цифры, которые были получены в ходе регистрационных клинических исследований, показали, что у Pfizer 93%, у Спутника тоже 90 с чем-то процентов, то есть все они примерно одинаковы и все с большим запасом превышают порог эффективности, установленный для их регистрации. Они все работают.

И даже то, что сейчас появился новый штамм, так называемый Delta, или индийский, или B.1.617.2 — его генетическая расшифровка, это никак не влияет клинически значимо на эффективность вакцин. Мы имеем опубликованные данные по Pfizer. В отношении нового штамма вакцина предотвращает заражение и симптоматическое течение болезни в 64% случаев, что больше 50-ти. И снижает вероятность госпитализации на 84%, даже ближе чуть ли не к 90% случаев.

То есть эффективность сохраняется, несмотря на то, что есть новые мутирующие штаммы. И примерно такие же данные получены на AstraZeneca. Такие же данные получены и на Спутнике, правда, они пока ещё не опубликованы. Все вакцины примерно одинаковы, поэтому тем, что есть в стране, что доступно, тем и нужно прививаться.

Всё остальное — это вопросы политические. К примеру, EU-covidpass оформляется в европейском сообществе для привитых только теми вакцинами, которые зарегистрированы в ЕС. Или в России QR-коды, которые позволяют посещать рестораны только тем, кто привился отечественной вакциной. Это уже не медицина, это больше политика, но, я думаю, что этот процесс также сдвинется и произойдёт гармонизация. Уже сейчас есть первые звоночки: в журнале Nature вышла большая публикация, посвящённая, на удивление, тому, что Спутник — хорошая вакцина, которую пора бы и пустить. И ожидается, что в сентябре будет получено разрешение европейского медицинского агентства.

Кроме этого, выступил наш министр здравоохранения и сказал, что приняты документы на регистрацию ряда иностранных вакцин. Жить в закрытом мире и строить железный занавес ещё и в медицине, это совсем неправильно и все это понимают. И иметь возможность жителям Европы приезжать в Россию, а россиянам посещать Европу, это не то что базовое, а священное право каждого. Думаю, что всё к этому придёт в ближайшие месяцы, то есть наступит законодательная гармонизация, которая позволит нам спокойно перемещаться, не задумываясь об этом, и прививаться какой угодно вакциной.

— Вы считаете, что границы начнут открывать уже в ближайшие месяцы?

— Скорее в сентябре. Но на самом деле ряд стран Европейского Союза уже пускает граждан России, привитых Спутником. Например, Греция и Румыния.

— Эстония тоже впускает, если визит к родственникам.

— Да и Германия открылась для россиян, и неважно вакцинирован или нет, если сдаёшь ПЦР. То есть границы всё равно потихоньку открываются. Мы живём в глобальном мире, и не имеет значения, кто на каком языке говорит, кто с каким паспортом живёт — это всё глобальный мир, в котором свобода перемещений была, есть и будет. Да, ковид внёс некоторые ограничения, но это временно и постепенно всё откроется, потому что иначе никак.

— Как вы думаете, надо ли сейчас в Петербурге из-за роста числа заболевших и смертей закрывать кафе, рестораны и так далее?

— Это большой и сложный вопрос. Есть прекрасные примеры европейских практик. В Германии, Швейцарии, Греции зимой был введён жёсткий локдаун, комендантский час, патрулирование и штрафы. И как только стала доступна массовая вакцинация, привитым людям разрешили не обращать внимания на все эти ограничения. Допустим, в той же Греции, не привитые работающие люди должны каждую неделю приносить ПЦР, мазок. Стоит привиться, как всё это уже не нужно. И люди пошли за вакцинацией, чтобы вернуть себе свободу, которая была у них до этого. Нам, в России, тоже нужно было так сделать. Но, к сожалению, по ряду причин на такие жёсткие меры не пошли. Поэтому в нынешней ситуации должна применяться стратегия локдауна, на мой взгляд.

И то, как его ввели в Москве, — хороший пример, но я бы применил ещё более жёсткие меры. Ведь только ограничение контактов, запрет пребывания в массовых скоплениях людей и массовая вакцинация — меры, которые позволят остановить рост заболеваемости. И в дальнейшем массовая вакцинация позволит предотвратить очередной рост, тем более что во второй половине осени прогнозируют уже четвёртую волну. И если к тому моменту будет вакцинировано больше 60, 70, 80% населения, то четвёртой волны удастся избежать. Причем независимо от того, что вирус будет мутировать и будут появляться новые штаммы. А они будут, потому что вирус хочет жить и он пытается приспособиться к тем мерам противодействия, которые мы придумываем.

Mihhail Tšerkašin

— Как вы думаете, нужно ли закрывать границы на некоторое время?

— На некоторое время, может быть, да. И здесь, кстати, интересный пример демонстрирует Германия, которая, наоборот, сейчас открылась. Знаете почему? А потому что в России, как нам известно из некоторых обрывочных данных по ряду регионов, сейчас из всех циркулирующих штаммов, 80% приходится как раз на новый штамм дельта. В Германии было 7%, и они понимали, что могут попытаться предотвратить завоз нового мутировавшего вируса из неблагополучных стран, поэтому закрыли границы.

А сейчас у них частота этого штамма достигла 40% и в такой ситуации локдаун уже абсолютно никак не влияет на появление новых случаев, поэтому они и открыли границы с Россией. Разумеется, здесь нужно иметь очень чёткую информацию от экспертов, эпидемиологов Эстонии, которые понимают нынешнюю текущую ситуацию. Если нового штамма мало, то, конечно, границы можно закрывать с целью предотвращения его завоза. Если же его много, то эти меры бесполезны.

— Почему жители России так боятся прививок?

— Это довольно частый вопрос, который мне задают. Смотрите, процент убеждённых противников вакцинации во всех странах примерно одинаковый. Что в Соединенных Штатах Америки, что в Камбодже, России или Эстонии. Причём, наверное, с Эстонией мы ближе, потому как много лет жили вместе и рядом, и есть взаимопроникновение культуры и бескультурья. И этот процент колеблется в пределах 20–30%.

Это все люди с разной мотивацией. Кто-то борется за права вирусов, ведь вирус же живая материя, у которой тоже есть право, и их нельзя убивать. Кто-то борется против заговора мировых корпораций, кто-то не доверяет кровавому режиму, кто-то верит в то, что государственный департамент США всё это придумал и вирус распыляет в метро. Самая интересная, убеждённая идея антивакцинаторства и ковид-диссиденства объединяет весь политический спектр. То есть это люди от каких-то сумасшедших патриотов до каких-то радикальных оппозиционеров… И таких где-то четверть или треть населения в любой стране. Неважно за Трампа они голосуют или за Байдена, везде одинаково.

Плюс где-то 30–40% — это те, кто колеблется, кому лень или они достаточно инфантильны и не хотят принимать самостоятельное решение. То есть, если человеку прикажут вакцинироваться в обязательном порядке, иначе он не сможет на работу выйти, он пойдёт и сделает. Ведь ему приказали, за него всё решили, а самостоятельно принять решение он не может и не хочет. Это абсолютно объяснимая психологическая ситуация. Вот таких людей процентов 30. И в сумме мы получаем 60% тех, кто либо по убеждению, либо по другим причинам не готов и не хочет вакцинироваться.

Но, как мы понимаем, половину из них можно подтолкнуть жёсткими мерами. Много говорят о принудительной вакцинации, обязательной вакцинации, нарушении свобод и прав граждан. Я, к сожалению, не знаю как это было организовано у вас, в Эстонии, но давайте посмотрим на Европу и ряд европейских стран. Та же ситуация в Греции: если ты не привит, то нужно еженедельно сдавать ПЦР. Если ты едешь в общественном транспорте, неважно самолёт, паром или поезд, ты должен сдать ПЦР, причём за свой счет. А ПЦР в Греции стоит порядка 50 евро.

И таких расходов много. Допустим, чтобы выйти из дома и пойти в магазин у тебя есть всего 2 часа. Но прежде ты должен отправить СМС-ку на специальный номер и дождаться ответный QR-код на телефон. И если ты опоздал, потратил больше времени, и тебя остановила полиция — тебя оштрафуют. Но если ты привит, тебе не нужно ничего этого делать, достаточно предъявить сертификат, который предоставляет тебе все права. И многие люди, чтобы снова обрести полноту свободы, пошли и привились.

А что это как не мягкая принудительная вакцинация?! Хотя она на самом деле не мягкая — это побуждение к вакцинации. И такие меры действенные и они работают. Мы это видим и в Израиле, и в европейских странах. Мы видим и в Америке, несмотря на то, что там профсоюзы медицинских работников, в которых отдельные сумасшедшие люди тоже борются за права и выступают против. Но у них принято решение, что ряд категорий работников должны быть привиты. И медики в том числе. И они привиты. Хоть их и заставляют, но это, на мой взгляд, абсолютно нормально. Поэтому людей надо побуждать, заставлять, агитировать. Другого пути нет.

Приведу ещё один прекрасный пример. Ровно сто лет назад, в 1918 году началась эпидемия испанки, Spanish flu. В мире переболела треть населения. На тот момент 500 миллионов человек, из которых 50 миллионов погибло. Каждый десятый. Эпидемия продолжалась несколько лет, было три волны. Да, человечество пережило эту эпидемию, но какой ценой? 50 миллионов жизней — это очень много. Сейчас в мире зарегистрировано чуть больше 3 миллионов умерших от коронавирусной инфекции и связанных с ней болезнями. И мы, как человечество, не готовы платить столь высокую цену, измеряемую десятками миллионов жизней для того, чтобы естественным путём переболеть и победить эту инфекцию. Это неправильно, это бесчеловечно. Если есть инструмент, который позволит с этим хоть как-то бороться, им надо непременно воспользоваться.