Вячеслав Сенин родом из Тарту. По его словам, желание стать офицером возникло в 16-летнем возрасте. После окончания гимназии он прошел срочную службу и понял, что служба в армии — действительно его. В 19 лет поступил в Военную академию, которую окончил через три года. Стал младшим лейтенантом, продолжил службу. Служил в разных военных частях, был на миссии в Афганистане. Потом продолжил учебу в магистратуре, будучи капитаном, а впоследствии и майором. Сейчас он находится на своей второй международной военной операции.

В армии служат много русских ребят. Есть мнение, что в Эстонии существует ”стеклянный потолок” для русскоязычных жителей страны. Как вы это прокомментируете со своей позиции?

Сам термин ”русский”, как характеристика по отношению к местным русскоязычным жителям мне не нравится. Я себя не считаю русским. У меня русское происхождение, я из русскоязычной семьи. Но, я не чувствую какой-то особенной эмоциональной связи с ”русским миром” или чем-то таким.

Я считаю, что у нас нет какой-то институциональной или системной дискриминации, если ты из русскоязычной семьи и твой родной язык русский. В любой организации, государственной или частной, ты можешь натолкнуться на каких-то ксенофобов и у кого-то будет личная неприязнь к тебе. Но институциональной дискриминации точно нет, по крайней мере, в армии.

На своем примере могу сказать, что при поступлении в академию в списке зачислений я был первым — никто не пытался меня завалить. При окончании академии, как на основном курсе, так и в магистратуре, я был лучшим выпускником, никто не пытался меня завалить. Также по ходу службы я получал те назначения, к которым стремился. Если где-то какая-то награда меня обходила стороной, то я никогда не связывал это с тем, что мое происхождение отличается от других. И я думаю, что это главная ошибка у некоторых представителей русскоязычного населения — свои неудачи связывать с тем, что ”вот я русский, поэтому мне чего-то не досталось”.

Просто кто-то где-то оказался лучше тебя и к этому нужно относиться как к дополнительной мотивации, чтобы самому стать лучше самому. И я думаю, что это не только мой личный опыт. Потому что даже если брать мой класс — я учился в русскоязычной школе, несколько моих одноклассников и одноклассниц сейчас работают в государственной сфере. И чтобы кто-то кому-то ограничивал карьеру из-за его их происхождения, я тоже такого никогда не слышал.

После сообщения в декабре прошлого года, что вы возглавили эстонский военный контингент в Мали, многие российские СМИ перепечатали это новость, озаглавив ее ”Вячеслав Сенин возглавил эстонский пехотный взвод в Африке”. Тем самым читателя наводят на мысль, что главнокомандующий — русский.

Если смотреть российское телевидение, то там много говорят о том, что ”у нас есть что-то, чего не имеет аналогов в мире”. И вот то, что не имеет аналогов в мире, это, наверное, российская пропаганда. Используют любой повод где-то себя похвалить или показать, что мы хорошие и у нас везде все получается. Они часто используют этот прием. Причём, зачастую такие вбросы даже в техническом плане сделаны не очень качественно. Пример этого заголовок — это уже неточность. Потому что я возглавил не взвод, а контингент. Взвод — это лишь одна маленькая часть этого контингента. К этому нужно относиться, как к пропаганде.

Vjatšeslav Senin

Вы посещаете Россию?

У нас это не запрещено, но нежелательно. Потому что можно попасть, грубо говоря, в какую-то ситуацию, где тебя подставят, а потом будут склонять к сотрудничеству с их службами. В последний раз я был в России лет так 12 назад. Свежего опыта нахождения в этой стране у меня нет.

Вы служили в Афганистане. Если сравнить с Мали, в чём отличие?

Отличия есть, их много разных. Главное отличие Мали — очень пестрая публика тех, кто борется за власть. Если в Афганистане было легитимное правительство, которое боролось с движением Талибан и террористами Аль-Каиды, то тут разных террористических организаций очень много. Много локальных вооружённых групп, которые борются за какую-то свою маленькую власть в каком-то маленьком регионе. Здесь много и этнических конфликтов. И поэтому в Мали просто понять и осознать всю эту среду гораздо труднее, чем то, что происходило в Афганистане.

Второе отличие, которое я бы вынес, — это местность где мы находимся. Мы сейчас работаем в регионе Гао, она относительно спокойная, если сравнить с тем, где эстонские солдаты служили в Афганистане, в провинции Хелманд, которая была одной из самых опасных в плане боевых действий. Здесь же в Мали обстановка гораздо более спокойная, мирная и стабильная.

В чём заключается цель пребывания эстонского контингента в Мали? Поясните про операцию ”Бархан” и действия наших подразделений.

Операция ”Бархан” — это одна из трёх больших международных операций на территории Мали. Помимо ”Бархана”, есть операция ООН MINUSMA, цель которой — следить за обстановкой и поддерживать стабильность. Операция ЕС ”EUTM”, то есть European Union Training Mission помогает обучать вооружённые силы Мали, чтобы они сами становились более боеспособными и сами могли поддерживать стабильность в регионе. И третья миссия — это ”Бархан”, в которой главная руководящая страна — это Франция.

Операция ”Бархан” действует по приглашению Мали и является продолжением операции ”Сервал”, которая проходила до этого, в рамках которой происходило подавление террористов. Операция ”Бархан”, в этом плане более спокойная. Она концентрируется на поддержании стабильности. Цель — довести стабильность до такой степени, чтобы вооружённые силы Мали сами могли поддерживать здесь порядок. И тогда, французские силы и силы союзников смогут отсюда спокойно выйти, не беспокоясь о том, что из этого региона могут вырасти другие проблемы.

Под другими проблемами подразумевается, к примеру, международный терроризм и его распространение в Европу. Мы следим за тем, чтобы здесь не возникло анклава и базы с подготовкой международных террористов, нелегальной торговли, чтобы в свою очередь предотвратить нелегальную миграцию беженцев. Если здесь ситуация будет спокойна, то можно ограничить распространение всех этих трёх проблем в европейский регион.

Что конкретно делает эстонский контингент. Мы поддерживаем наших французских коллег, союзников и в Гао. В этом регионе наши пехотинцы занимаются поддержанием безопасности базы. Это охрана базы и действия в качестве группы быстрого реагирования. Если вдруг что-то происходит в Гао, то они оперативно реагируют и выдвигаются на помощь.

И плюс наша задача — организация проведения патрулей в округе города и в деревнях. Для того, чтобы собирать информацию, контролировать происходящее в этой зоне. Помимо этого, у нас работает ещё и группа из сил специального назначения. Но, об их действиях я не могу распространяться, потому что это информация ограниченного доступа.

Я неоднократно слышал такой вопрос: почему Эстония принимает участие в миссии, ведь Мали - на другом континенте и нас это не касается?

Это очень близорукий взгляд, что нас это не касается. Потому что Европейский союз — един. Если где-то возникает какая-то проблема, то она будет распространяться и на другие страны, потому что границ между странами нет. Тот же самый международный терроризм, нелегальная миграция, нелегальная торговля — это всё, рано или поздно доберётся до нас.

Плюс второй аргумент: мы находясь на восточном рубеже ЕС и НАТО. И в случае чего, мы надеемся на то, что наши союзники придут к нам на помощь. Поэтому мы тоже должны делать свой вклад в общую безопасность. Это, довольно-таки, разумный ход — участвовать в этой миссии. Потому что мы помогаем союзникам и сами получаем необходимый опыт.

Говоря о помощи союзников в случае чего, вы имеете в виду, что существует угроза от России?

Да. Я думаю, конфликты Грузии и Украины это прекрасно продемонстрировали, что угроза остаётся и она никуда не уходит. Она может быть слегка менее острая в некоторые моменты. Но пока внешняя политика нашего восточного союза остаётся такой агрессивной, то и угроза остаётся.

Есть ли вероятность того, что Россия вторгнется в Эстонию?

Вероятность всегда есть. Вопрос в том, насколько она высока. И это уже вопрос не ко мне, а к людям, которые на повседневной основе занимаются им. Я не буду спекулировать на тему того, насколько острая эта угроза, какова эта угроза в процентах и т.д.

Когда обстановка в Мали нормализуется и можно будет отозвать Эстонию и другие страны от участий в миссиях?

На данный момент конкретных прогнозов в плане года, месяца нет. На недавней большой встрече, посвящённой проблемам региона Сахель, Франция, как самая активная страна в регионе, не заявила, что собирается сокращать свои силы.

С другой стороны, определенные события дают надежду на то, что ситуация нормализуется. Первое — это то, что всё больше и больше операций проводят вооружённые силы Мали либо самостоятельно, либо с поддержкой союзников. Профессионализм вооружённых сил Мали постоянно растет. Это хороший знак, что ситуация улучшится.

Если говорить про Эстонию, то каждый год, если не ошибаюсь, осенью Рийгикогу собирается и решает, продлевать мандат или нет. Всё зависит от того, какие у нашего правительства и парламента в данный момент политические приоритеты, потому что именно Рийгикогу решает, продлевать наше нахождение здесь или нет. Сейчас, я не могу сказать про планы на следующий год. До конца этого года мандат продлён.

У наших профессиональных солдат есть возможность побывать в реальной ситуации и получить здесь реальный опыт. Благо, сейчас сам регион не такой активный и контактов с врагом у нас по минимуму. Но, всё равно, это опыт нахождения в ситуации, когда для присутствует опасность. Ты действуешь в незнакомой обстановке, в экстремальных условиях в плане климата и ландшафта. Это очень ценный опыт для любого военнослужащего.

Vjatšeslav Senin

Вы говорите, что солдаты получают опыт. Могут ли они потом продолжить службу на контрактной основе где-то в других странах?

Это хороший вопрос. Я не эксперт в данной области. Я знаю, про одну организацию — это французский иностранный легион. Туда принимают практически всех, вне зависимости от твоего прошлого. Там есть какие-то определённые пункты, которые исключают возможность службы, но они принимают практически всех. Однако там ты начинаешь службу с нуля. То есть, если даже ты где-то был офицером или опытным военным, то там начинаешь с рядового солдата. А про другие страны, есть ли ещё какие-то подразделения где можно продолжить службу, я не знаю, никогда этим вопросом не интересовался. Я не слышал, чтобы кто-то из наших солдат тоже интересовался этим.

Сейчас в Мали можно поехать просто, как турист? Отбросим коронавирусные ограничения в связи с передвижением.

Теоретически это должно быть возможно. Никогда не задумывался о таком замечательном путешествии. Скорее всего, это возможно, особенно если мы говорим про столицу Бамако, где ситуация гораздо более спокойная, чем в окраинах регионах.

Скорее всего, вам придётся нанять персональную охрану. То есть можно и без неё, но конечно, рискуя своей жизнью. Экстремальные тревел-блогеры, ездили в Мали и соседние страны. Почти все они нанимали охрану или находили каких-то местных жителей, которые им помогали избегать неприятности.

В эстонском взводе есть женщины?

Во взводе у нас две девушки и плюс в подразделении поддержки ещё одна. Общая сумма в контингенте — три.

В чём заключаются их обязанности?

У нас нет такого, что гендерный признак определяет то, чем ты можешь заниматься, а чем нет. Все эти три девушки занимаются разными делами и всё это основывается на их профессиональной квалификации. Одна девушка — медик. Другая — солдат-переводчик с эстонского на французский и обратно, то есть она и пехотинец, и переводчик одновременно. У неё есть подготовка и в плане пехоты, и в плане работы с союзниками. Третья девушка — это чистый пехотинец. Просто пехотный солдат, и она прекрасно справляется.

Где они проживают?

Условия проживания на базе очень хорошие. Я могу сравнить с Афганистаном, где жил полгода в палатке с десятью другими военнослужащими. Здесь у нас своего рода контейнеры, в каждом из которых живут два человека. В контейнере есть кондиционер, электричество, то есть, довольно таки хорошие условия. Девушки живут на тех же условиях, что и парни. Две девушки живут вместе, другая девушка живёт с другим мужчиной военнослужащим, но у них там есть перегородки, чтоб была какая-то приватность.

Чем питаются эстонские солдаты в Мали?

Во время патрулирования ребята иногда покупают на рынке фрукты, овощи, чтобы поддержать местных торговцев. Плюс, отведать, например, вкусных арбузов. На базе трёхразовое питание в столовке — завтрак, обед, ужин, где либо французская, либо общеевропейская кухня. Ничего особенного. Есть сухпайки, как правило французской армии. Особо не на что жаловаться.

Сухпай или наличие еды в столовой зависит от того, на каком уровне находится снабжение в данный момент, от поставки свежих продуктов, а также от того, какие меры по предотвращению коронавируса принимаются. То есть, чтобы предотвратить возможное распространение вируса, столовую иногда на некоторое время закрывают. Но это случается редко, это скорее исключение.

Что-то хотите добавить в заключение?

В Эстонии апрель — это месяц ветеранов. Сейчас в соцсетях идет активная кампания Veterani Väljakutse, в рамках которой все желающие могут пробежать две мили и выставить свои результаты в соцсети.

Это чтобы привлечь внимание к ветеранам, чтобы помнили и поддерживали тех, кто участвовал и участвует в боевых действиях от Эстонии. Собираются пожертвования в помощь пострадавшим в ходе боевых действий во время миссии. У нас сейчас активно ведется сбор пожертвований внутри нашего контингента.

23 апреля — день ветеранов, который мы празднуем. Соберёмся все вместе контингентом на общий ужин, отдадим дань памяти военнослужащим, погибшим на международных военных операциях и просто вместе проведём время. В данный момент статус ветерана, к сожалению, не настолько хорошо понимается в нашем обществе. Но, он сам по себе сплачивает тех, кто прошёл какие-то трудности в ходе военной операции. И для нас это очень важный месяц и очень важный день.

Все актуальные новости от RusDelfi можно прочитать в Telegram: подписывайтесь и будьте в курсе событий страны и мира.