Вчера в Рийгикогу состоялось заседание по обсуждению дополнительного бюджета, особенно для медицинской сферы. Политики высказывались с 15 часов до полуночи. Как известно, оппозиционные депутаты часто затягивают неудобные для них голосования. Этой тактикой в частности воспользовался вчера член EKRE Руубен Каалеп.

В 22:19, когда подошла его очередь, Каалеп зачитал отрывок из произведения Виктора Пелевина "Чапаев и Пустота".

"Дорогие депутаты Рийгикогу! У нас сегодня был очень интересный вечер, и для того, чтобы его оживить и наполнить, хотел бы cделать небольшое отступление, так как верю, что художественные параллели могут довольно часто оживить и дать новые перспективы нынешним событиям", — начал консерватор.

Для оживления вечера он выбрал "одну из своих любимых книг еще со школы" — "Чапаев и Пустота". В отрывке говорят про фирму, которая является кланом, куда нанимают сотрудников, а они берут на себя больше обязательств, чем нужно.

Приводим вырезку, выбранную Каалепом, в полном объеме:

Таковы правила нашей фирмы, — закончил Кавабата. — Я уже говорил, что, произнося слово ”фирма”, я даю не совсем точный перевод. На самом деле правильнее было бы говорить — клан. Но этот термин, если употребить его сразу, способен вызвать подозрения и страх. Поэтому мы и предпочитаем сначала выяснить, что за человек перед нами, а потом уже углубляемся в детали. И хоть в вашем случае ответ был ясен мне с того самого момента, когда вы прочли это волшебное стихотворение…

Кавабата замер, прикрыл глаза и несколько секунд шевелил губами. Сердюк догадался, что тот повторяет фразу про звезды на небе, которой он сам уже толком не помнил.

– Замечательные слова. Да, так вот, с того самого момента мне все уже стало окончательно ясно. Но существуют правила, строгие правила, и я обязан был задать вам положенные вопросы. Теперь я должен сказать вам следующее, — продолжал Кавабата. — Поскольку я уже упомянул, что наша фирма — на самом деле скорее клан, наши сотрудники — скорее не сотрудники, а члены клана. И обязательства, которые они берут на себя, тоже отличаются от обычных обязательств, которые берет на себя наемный работник. Попросту сказать, мы принимаем вас в члены нашего клана, одного из самых древних в Японии. Вакантная должность, которую вы займете, называется ”помощник менеджера по делам северных варваров”. Разумеется, такое название может показаться вам обидным, но такова традиция, которой больше лет, чем городу Москве. Кстати, красивый город, особенно летом. Это должность самурая, и ее не может занимать простолюдин. Поэтому, если вы готовы выполнять ее, я произведу вас в самураи.

– А в чем заключается эта работа?

– О, ничего сложного, — сказал Кавабата. — Бумаги, клиенты. Внешне все, как в других фирмах, за исключением того, что ваше внутреннее отношение к происходящему должно соответствовать гармонии космоса.

– А сколько платят? — спросил Сердюк.

– Вы будете получать двести пятьдесят коку риса в год, — сказал Кавабата, и на секунду зажмурился, что-то считая. — В ваших долларах это что-то вроде сорока тысяч.

– Долларами?

– Как пожелаете, — сказал Кавабата, пожав плечами.

– Согласен, — сказал Сердюк.

– Другого я и не ждал. Теперь скажите мне — готовы ли вы признать себя самураем клана Тайра?

– Еще бы.

– Готовы ли вы связать с нашим кланом свою жизнь и смерть?

”Ну и ритуалы у них, — подумал Сердюк. — Когда ж они время находят телевизоры делать?”

– Готов, — сказал он.

– Готовы ли вы будете, как настоящий мужчина, бросить эфемерный цветок этой жизни в пустоту за краем обрыва, если к этому вас призовет ваше гири? — спросил Кавабата и кивнул на гравюру.

Сердюк еще раз посмотрел на нее.

– Готов, — сказал он. — Конечно. Цветок с обрыва — запросто.

– Клянетесь?

– Клянусь.

– Превосходно, — сказал Кавабата, — превосходно. Теперь осталась только одна маленькая формальность, и все. Нужно получить подтверждение из Японии. Но это займет всего несколько минут.

Он сел за факс, нашарил в стопке бумаг чистый лист, а потом в его руке откуда-то появилась кисточка.

Сердюк переменил позу. От долгого сидения на полу у него затекли ноги, и он подумал, что надо будет выяснить у Кавабаты, нельзя ли приносить с собой на работу маленький-маленький табурет. Потом он поглядел вокруг в поисках остатков сакэ, но бутылка, в которой еще оставалась немного, куда-то исчезла. Кавабата возился над листом, и Сердюк поостерегся спрашивать — никакой уверенности, что он при этом не нарушит ритуала, у него не было. Ему вспомнилась только что данная им цветистая клятва. ”Господи, — подумал он, — сколько же всяких клятв я давал в жизни! За дело коммунистической партии бороться обещал? Раз пять, наверно, если с самого детства посчитать. Жениться на Маше обещал? Обещал. А вчера, после Чистых прудов, когда с этими идиотами пили, тоже ведь обещал, что потом на мои деньги еще одну возьмем. А сейчас вон до чего дошло. Цветок с обрыва”.

Кавабата между тем закончил водить кисточкой по листу, подул на него и показал Сердюку. На листе черной тушью была нарисована большая хризантема.

– Что это? — спросил Сердюк.

– О, — сказала Кавабата. — Это хризантема. Понимаете ли, когда наша семья пополняется новым членом, это такая радость для всего клана Тайра, что неуместно доверять ее значкам на бумаге. В таких случаях, чтобы послать сообщение руководству, мы обычно рисуем на бумаге цветок. Это, кроме того, тот самый цветок, о котором мы говорили только что. Он символизирует вашу жизнь, принадлежащую теперь клану Тайра, и одновременно как бы удостоверяет ваше окончательное осознание ее быстротечной эфемерности…

– Понял, — сказал Сердюк.

Кавабата еще раз подул на лист, затем вложил его в щель факса и принялся набирать какой-то чрезвычайно длинный номер.

Получилось у него только с третьего раза. Факс зажужжал, в его углу замигала зеленая лампочка, и лист медленно уполз в черную щель.

Кавабата сосредоточенно смотрел на аппарат, не шевелясь и не меняя позы. Прошло несколько томительно долгих минут, а потом факс зажужжал снова, и откуда-то из под его черного дна полез другой лист бумаги. Сердюк сразу понял, что это ответ.

Дождавшись, пока лист вылезет на всю длину, Кавабата выдернул его из машины, глянул на него и медленно перевел глаза на Сердюка.

– Поздравляю, — сказал он, — искренне вас поздравляю! Ответ самый благоприятный.

Он протянул лист Сердюку. Сердюк взял его в руку и увидел другой рисунок — на этот раз это была длинная полусогнутая палка с какими-то узорами и торчащими возле одного края выступами.

– Что это? — спросил он.

– Это меч, — торжественно сказал Кавабата, — символ вашего нового статуса в жизни. А поскольку никаких сомнений в таком исходе переговоров у меня не было, позвольте вручить вам ваше, так сказать, удостоверение.