”Был день защиты детей, — вспоминает Ирина. — В парке гуляло очень много народу, поскольку это был первый солнечный денек за долгое время. Май в тот год выдался холодным. Ветер был обычный, и ничего, как говорится, не предвещало…”
Подруга, которая на тот момент уже стояла рядом, видела, как падала ветка, но среагировать не успела. Это, как говорит Ирина, были даже не секунды, а доли секунды. Подруге тоже досталось — мелкие ветки наставили ей синяков и ссадин.
О весе ветки говорит то, что белая деревянная скамейка, на которой сидела Ирина, настолько пострадала, что ее пришлось заменить. Но основной удар пришелся на женщину.

Как прежде уже не будет

Когда Ирина открыла глаза, она увидела вокруг цветочки, веточки и обеспокоенные лица сбежавшихся со всего парка людей. Подруга спрашивала, как она себя чувствует. Кто-то посторонний держал ее за руку и говорил, что пусть она не волнуется и скорая уже едет.

”Подбежавшие мужчины пытались поднять ветку и вытащить меня из-под нее, — вспоминает Ирина. — Не смогли. Она была тяжеленная”.

В итоге Ирина провела 32 дня в больнице и еще 14 дней на восстановительном лечении. Ей сделали четыре операции — две на позвоночнике, который был сломан. Одну на колене, был разрыв мениска, и одну на бедре, где был сильный вывих. Врачи, отводя глаза, не давали ей никаких прогнозов. Даже касательно того, будет ли она вообще когда-нибудь самостоятельно ходить. Но в итоге ее поставили на ноги. Точнее, вначале на костыли. А дальше, шаг за шагом, она стала снова сама передвигаться.

Сейчас на вопрос о здоровье отвечает: ”Слава богу, еще хожу”. И она очень благодарна тем докторам, которые ею занимались — Алевтине Пресс, Андресу Нийневяли и тому доктору, который принимал ее в скорой помощи, имени которого она, к сожалению, не знает.

Однако ходить ей приходится в основном только по врачам.

”Мой врач сказал: как раньше уже никогда не будет, — вздыхает Ирина. — Сколько я смогу еще ходить, до того, как будут вынуждены делать следующую операцию на бедре и ставить протез, — это лишь вопрос времени. Сидеть могу минут десять, потом начинаются боли в спине. Ходить тоже могу недолго. Из-за травм у меня теперь и постоянные головные боли”.

Но самое страшное: после случившегося ее жизнь полностью изменилась. До 1 июня 2015 года Ирина была, как она сама говорит, молодая, здоровая и красивая. У нее была работа, которая ей очень нравилась. После 1 июня 2015 года у нее все болит. С работы через полгода, которые она провела на больничном, уволили в связи с долгой болезнью. Ирина признана на 100% нетрудоспособной.
Ирина подала в суд на город Таллинн и потребовала возместить ей моральный и материальный ущерб. Так как дело еще в суде, то представитель Ирины Илья Зуев о размерах компенсации и других деталях распространяться не захотел. Но сказал, что это ненормально, когда на сидящих в центральном парке столицы прохожих внезапно падают ветки деревьев, после чего они становятся инвалидами.

Проблема с каштанами

В суде ”МК-Эстонии” подтвердили, что такое дело рассматривается, заседание назначено на март. В мэрии ситуацию никак не прокомментировали, однако руководитель парка Кадриорг Айн Ярве заверяет, что в тот день был очень сильный ветер, поэтому ветка и сломалась.

”Она высохла на высоте 8–9 метров, — говорит он. — Наши арбористы в тот год как раз проверяли каштаны, но на такой высоте визуально определить состояние дерева невозможно. А в этом году выяснилось, что деревья подтачивает и бактерия, которая на протяжении 7–8 лет вообще может никак себя не проявлять. И выбирает она преимущественно молодые и здоровые деревья”.

Специалист долго рассуждает, что в северных условиях каштаны вообще чувствуют себя не очень хорошо, они просто высыхают, и было бы неплохо определить их срок жизни в 50–60 лет, после чего принимать меры.

”В Кадриорге каштанам уже по 80–90 лет! Но понятно, что ни один зеленый не хочет об этом говорить, — добавляет специалист. — Однако важно помнить, что эти декоративные деревья — очень проблематичные, весьма непредсказуемы и могут быть очень опасными. Был случай, когда упали два каштана — молодые, здоровые, цветущие, рухнули безо всяких на то причин”.

Сейчас, добавляет он, в Кадриорге принимают меры и для повышения сознательности людей. Стоят таблички, чтобы в сильный ветер под старыми деревьями не гуляли. Разговаривают с людьми.

”Мамы с колясками любят гулять возле дворца, порой совершенно не думая о том, что при сильном ветре может случиться трагедия, — подчеркивает специалист. — Никто не задумывается, что будет, если кусок дерева размером с кулак упадет с высоты 15 м? Это же такая скорость и такая масса… И только когда разговариваешь с людьми, они начинают понимать”.

Он настоятельно советует в сильный ветер — более 17 метров в секунду — не гулять под старыми деревьями в Кадриорге. Следить за табличками, и если вы видите, что с деревьев летят куски коры, то держитесь подальше. Ведь арбористы Кадриорга, конечно, регулярно осматривают деревья, но и они не могут видеть, что творится на высоте 18–20 метров.

Особенно Айн Ярве советует при сильном ветре не ходить в Дубовую рощу. Да и в другие уголки парка, где есть старые деревья, тоже нежелательно. Ведь из 9000 деревьев в Кадриорге около 4000, или порядка 40% от всех деревьев, — довольно старые.

В Дубовой роще — около 800 старых деревьев, возле домика Петра Первого — еще 200, и так во многих уголках парка, в этом году отметившего свое 300-летие.
При этом, если говорить о возрасте старых деревьев, то дубам в Кадриорге — по 80–100 лет, каштанам тоже примерно столько же, кленам под 90 лет, а некоторым лиственным там вообще более 100 лет!