Вихалемм отметила, что люди, проживающие в сфере влияния, к примеру, ПБК, не чувствуют никакой пропаганды. ”Правильно, не чувствуют. Часть людей ищут в прессе подтверждения своим уже устоявшимся установкам. И, конечно, в таком случае они не понимают, что на них оказывается давление, поскольку они заранее настроены на соответствующую трактовку событий. Другая часть т. н. пророссийских потребителей СМИ желают собирать пазл самостоятельно и ищут дополнительную информацию. Хотя это и не означает, что они обязательно придут в итоге к другим выводам. Но тем не менее у них возникает чувство, что они автономны в своих решениях и не поддаются пропаганде". По ее словам, такие люди обижаются, если им говорят о зомбировании: ”Это не соотносится с самооценкой человека и вызывает упрямство”.

Рассуждая о противопоставлении ”мы-они”, Вихалемм отмечает, что даже в ситуации, когда человек имеет иной личный опыт общения, он зачастую исходит из стереотипных представлений, из абстрактного понятия ”другой”. ”За 25 лет у нас появилось существенное количество людей с родным русским, которые хорошо знают эстонский язык и сливаются с обществом эстонцев. Тем не менее, и про них эстонцы зачастую говорят ”они”, не осознавая, что ”они” принадлежат обществу. Так что с одной стороны нужно пытаться видеть конкретных людей, а не представителей национальности, а с другой — быть более внимательными в отношении этнического бэкграунда человека. Необходимо рассматривать, скорее, как норму тот факт, что аудитория состоит из людей разных национальностей и что нельзя говорить с эстонцами так, а с русскими — по-другому”.

”Эстонцы очень переживают, если они плохо говорят на каком-то иностранном языке, и это отношение перешло и к местным русским. Того, кто плохо говорит на неродном языке, зачастую осуждают. И тут пример могли бы показать политики, чиновники, деятели культуры”, — говорит профессор.

Закладка
Поделиться
Комментарии