Началось все аккурат в годовщину смерти Алексия Второго. Сначала диакон Андрей Кураев опубликовал в своем Живом Журнале (электронный дневник в интернете — прим. ред.) запись про огромную сумму денег на счетах бывшего патриарха. В частности, он задавался вопросом, зачем его святейшеству миллионы. И отмечал, что ”патриаршие апологеты уже сутки молчат даже в своих фейсбуках. Интересно, а что они могут придумать в оправдание патриарших миллионов?”

Если бы не суд…

В изложении Кураева история такова: 1966 год, 37-летний митрополит Алексий знакомится с 30-летней монахиней Филаретой, которая на всю оставшуюся жизнь становится его экономкой. На десятилетие совместной жизни Алексей составляет завещание: все свое имущество он оставляет Филарете.

”Полагаю, — пишет Кураев, — имущество тогда было не таким уж и большим: квартира и дача в Москве, плюс аналогичное имущество в Эстонии. Но оно стало быстро расти в годы, когда личное патриаршество Алексия совпало с годами рыночной жизни России. Денег и власти было много. Недвижимость стала совсем иная и иного класса. В общем, я не исключаю, что Алексий мог забыть про ту бумажку 1976 года. А Филарете было не с руки напоминать Святейшенькому о его смертности”.

Далее, рассуждает диакон, патриарху неудобно было самому ездить в банки и пополнять свои счета. Скорее всего, доверенность была выписана на Филарету — оттуда она и знала про их наличие и состояние.

”Но вновь скажу: это еще не значит, что Алексий и в самом деле видел в ней наследницу этих счетов. И я убежден, что знала она не про все счета и не ко всем имела доступ (особенно — к заграничным), — подчеркивает он. — Мы знаем, что спустя восемь лет по смерти завещателя на счетах Филареты лишь в одном Внешпромбанке оказалось свыше 300 миллионов рублей. Но сколько денег было на этих счетах восемь лет назад и сколько из них Филарета потратила или перевела — мы не знаем”.

Также диакон Кураев в своем дневнике сообщает, что ”у патриарха Кирилла был жесткий разговор с ней сразу после избрания. Если она осталась в Москве — значит, частью унаследованных ею и известных лишь ей патриарших заначек она все же поделилась. А вот внешпромторговские счета, скорее всего, скрыла”.

Он полагает, что переводить куда-то большие суммы значило бы засветиться. Вот они и лежали (причем проценты в 2008-м были высокие). И Филарета просто оформила вступление в наследство, но деньги не забрала. А затем она, видимо, пропустила сроки, в которые составляются ”списки кредиторов” при банкротстве банка.

И в итоге матушка Филарета подала в суд. Который 29 ноября вынес решение: она получает на 10 миллионов рублей меньше, чем претендовала, но все же почти 300 000 000 рублей. После обнародования судебного решения история и стала достоянием общественности.

И это еще не все?

Диакон Кураев полагает, что это далеко не все деньги патриарха, потому что в советские годы у патриархов и епископов были наличные не учтенные нигде накопления.

”Из них они порой и в самом деле оказывали помощь людям и даже бедным приходам (по крайней мере про Алексия Первого такое говорили). В те времена благотворительность была запрещена, и официальный перевод средств от одной религиозной организации другой был крайне затруднен. Кроме того, ни патриархия, ни приходы не имели прав юридического лица, — продолжает Кураев. — В послесоветские годы госчиновники и олигархи могли нести деньги патриарху в надежде на то, что он замолвит за них доброе словечко где надо”.

И, по мнению Кураева, раз речь идет о сотнях миллионов копимых рублей, то и дарения должны были бы быть миллионными…

”Так что имеем как факт: личные патриаршие заначки, копимые во имя свое и во благо свое и завещанные вовсе не следующему патриарху и не церкви, а услужливой экономке”, — подчеркивает он.

Он добавляет, что ”монах продолжал копить сотни миллионов, хотя уже не раз ангел смерти (инсульт) стучался ему в череп. Тут бы и вспомнить ему про ”спешите делать добро” и вовремя и красиво избавиться от явно уже ненужных и не всегда праведных миллионов… И все равно — ждем официальную апологетику. Она может быть тем более интересной, что по условиям тендера она не должна быть совсем уж убедительной и тотальной: все же превознесение и обеление прошлого патриарха не должно невыгодно оттенять патриарха нынешнего”.

Как же может быть, что доходы у священника, пусть даже патриарха, таковы, что за годы и десятилетия службы могут накопиться миллионы? Вопрос повис в воздухе, потому как никто из опрошенных нашей газетой лиц, причастных к церкви, не пожелал комментировать эту тему. Причем ни официально, ни анонимно — распространяться о доходах служителей церкви никто не стал.

Филарета, но не эта

Разумеется, эту скандальную тему подхватили российские СМИ. Однако патриарх московский и всея Руси Кирилл так ничего и не прокомментировал. Первое его заявление было сделано спустя два дня после этой новости и касалось того, что позиция церкви в отношении однополых браков осталась неизменной.

Не захотели ничего официально комментировать и в Эстонии, намекнув, что тема, дескать, очень скользкая. Или что ею не владеют. Или же вообще сослались на крайнюю занятость.

Одно лишь удалось выяснить наверняка: к Эстонии описанные события в любом случае отношения не имеют. Когда заговорили о матушке Филарете, многие подумали, что это настоятельница Пюхтицкого Свято-Успенского монастыря в Куремяэ. И заговорили, что деньги придут в Эстонию!

Однако это оказалось совсем не так: матушка Филарета (Александра Смирнова), получившая наследство патриарха Алексия, и матушка Филарета (Оксана Калачева), игумения Пюхтицкого монастыря, — это две разные женщины.

Хотя матушка Филарета (Александра Смирнова), которой и достались миллионы патриарха, и имеет отношение к Пюхтицкому монастырю, но все же к его московскому подворью, где она и служит. Филарета его возглавляет. И подворье является ставропигиальным, то есть подчиняется напрямую патриарху.