”Моя дочь вышла замуж, — начинает свой рассказ Татьяна (имена всех героев этой истории изменены — прим. ред.). — У нее родилась девочка. Ее долго выхаживали в перинатальном центре, несколько месяцев она была подключена к аппаратам… Не было ни дня, чтобы я туда не приходила, я там была буквально сутками”.

Женщина вспоминает, что до того, как девочка пошла в садик, она была все время у нее.

”Да и потом все выходные, все праздники, летом она была у меня, — рассказывает бабушка. — Когда девочка пошла в школу, я ее забирала, она отдыхала, делала уроки, потом спорт — и она свободна. Это лучше, чем продленка, куда она сейчас ходит — ребенок с полвосьмого утра до полвосьмого вечера занят, потом приходит домой, и еще уроки надо делать”.

Ужасные условия

Татьяна добавляет, что тяжелые отношения с дочерью у нее были всегда. Но она очень долго терпела — не ради себя, а ради того, чтобы общаться с внучкой.

”Она не разговаривает, а кричит. Не просит ребенка что-то сделать, а отдает приказы, — рассказывает женщина. — А девочку нужно хвалить, ласкать. Это замечательная девочка, красивая, умненькая, ласковая”.

Бабушка долго описывает ситуацию, в которой живет ребенок: и ремень в руках мамы постоянно в воздухе свищет, и папа дочери подзатыльники раздает, и в тарелку с супом девочку, если она не хочет есть, макают головой, и крики дома постоянные, и психологическое насилие.

”Девочку я видела последний раз шесть месяцев назад, — рассказывает о кульминации конфликта бабушка. — Я убрала в шкафах в комнате девочки, ликвидировала все залежи пыли в труднодоступных местах. А дочь пришла и с порога начала орать и применила ко мне насилие. А потом разбила кошачью миску и хотела осколком меня порезать, но порезалась сама”.

Девочка, которая наблюдала за всем этим, лишь беспрестанно говорила: ”Перестаньте, перестаньте, мне плохо!”

”В итоге вызвали полицию, — продолжает свой рассказ Татьяна. — И с тех пор я девочку не видела. Сколько ей ни звоню — она или не берет трубку, или берет, а потом, узнав, что это я, бросает. Мама ей просто запретила со мной общаться”.

Один раз, говорит она, набралась смелости, купила вкусненького и подарков и пришла в школу к девочке.

”Она бросилась ко мне, но потом, видимо, вспомнила, что ей общаться запрещено, и убежала”, — рассказывает Татьяна.

Бабушка вздыхает: по поводу плохого обращения с ребенком ходила она и в службу защиты детей.

”Они сходили к ним домой, — рассказывает Татьяна. — Но дома-то у них все хорошо, полный достаток. Девочка не голодает, она красиво одета. И понятно, что дочь при них вела себя идеально. А девочка не может соцработникам сказать правду, потому что запугана”.

Да бабушка говорит, что боится рассказывать всю правду соцработникам, потому что если факты насилия в семье вскроются, ребенка заберут в детский дом.

”Мне не отдадут, — вздыхает Татьяна. — Потому что удочерять можно до 55 лет, а мне уже значительно больше. А любая семья, даже такая, однозначно лучше, чем детский дом”.

Бабушка добавляет, что когда девочка болела, она всегда за ней ухаживала. И в театр ходили, и на балет.

”Мы были с ней большие друзья! Я живу одна, я все время могу посвятить ей. А теперь я ее не вижу, и без нее моя жизнь не имеет уже смысла. Она для меня — все, мне без нее жить просто неинтересно. А дочь лишает меня в отместку общения с ней”, — вздыхает Татьяна.

Нужен судебный прецедент

”После развода родители могут договориться о способе и времени общения с ребенком. А как же быть с бабушками и дедушками, если они не участвовали в семейных разбирательствах, но им не разрешают видеться с внуком?” — комментирует ситуацию Олег Матвеев, юрист из Sadekov Advokaadibüroo.

Он подчеркивает, что в идеале люди решают свои разногласия, не доходя до суда. А в реальной жизни нужно быть осведомленным о своих правах и возможностях.

”Татьяна обратилась к нам в бюро и со слезами на глазах рассказала о том, как ее родная дочь не дает общаться с родной внучкой. Хотя до этого бабушка принимала активное участие в воспитании и уходе за ребенком, как деньгами, так и вниманием. Бабушка даже около года воспитывала ребенка одна, когда мать была занята”, — описывает ситуацию юрист.

По его словам, этот случай — увы, не редкость.

”Но позволяют ли действующие в Эстонии законы обязать через суд наладить порядок общения бабушки или дедушки с их внуками? В Законе о семье не сказано прямым текстом, что бабушки и дедушки имеют право требовать четко установленный порядок общения со своим внуком через суд. Да и судебной практики на эту тему почти нет. Но на самом деле такое право — требовать общения с ребенком через суд — бабушке дает статья 143 часть 4 Закона о семье”, — подчеркивает Олег Матвеев.

Он добавляет, что цель данной статьи — урегулировать ситуацию, когда родитель не разрешает по какой-либо причине общаться бабушке или дедушке с ребенком, но такое общение, исходя из интересов ребенка, было бы необходимым. Так как у ребенка, например, крепкая душевная связь с бабушкой или дедушкой. Однако последнее слово остается за судом, который обязательно должен взвесить интересы ребенка.

”Стоит добавить, что статья 143 часть 4 Закона о семье вступила в силу в её нынешнем виде лишь в июле 2014 года, — говорит юрист. — На данный момент судебной практики на эту тему почти нет, однако становится все больше судебных дел по взысканию алиментов с бабушек и дедушек. В Эстонии разрешено это делать начиная с 2010 года, когда вступил в силу действующий Закон о семье. Участились также случаи, когда видеться с внуками бабушкам и дедушкам не разрешено, хотя их уже обязали по решению суда платить алименты”.

Он добавляет, что с профессиональной точки зрения было бы очень интересно создать прецедент для решения подобных споров.

Полиция: мы реагируем на каждый сигнал!

”Все виновные деяния, направленные против детей, для полиции являются приоритетными, — заверяет старший комиссар Ляэне-Харьюского отделения полиции Энели Эстаал. — Если полиции поступает информация о возможном ненадлежащем обращении с ребенком, то полиция реагирует на такую информацию немедленно, и информация основательно проверяется”.
Она добавляет, что в данном случае информация была проверена в сотрудничестве с партнерами из местного самоуправления, и информация не подтвердилась.

”За несовершеннолетнего ребенка ответственность несет родитель, — подчеркивает Энели Эстаал. — С кем и когда может общаться ребенок, регулирует ребенок и — при необходимости — его родители. В функции полиции не входит установление порядка личного общения между людьми. Если бабушка или дедушка ребенка находят, что им необоснованно запрещают общение с внуками, можно обратиться в социальный отдел местного самоуправления по месту жительства ребенка или в суд”.

Она добавляет, что, в свою очередь, если родители считают, что их несовершеннолетнему ребенку не следует общаться с какими-либо лицами, то можно также обратиться в суд и потребовать запрет на приближение.

”В любом случае, ситуация, в которой взрослые люди пытаются манипулировать своими несовершеннолетними родственниками, достойна сожаления”, — подытоживает сотрудник полиции.

”МК-Эстония” пообщалась и с психологом школы, где учится девочка.
”Я в курсе этой ситуации, бабушка к нам тоже приходила, — комментирует ситуацию психолог. — Однако ни из разговора с девочкой, ни исходя из ее поведения факты психологического насилия не подтверждаются. Дети, которых унижают или обижают в семье, нервные, вспыльчивые, дерганые, агрессивные. Эта же девочка — очень спокойная и открытая, и по ней не скажешь, что дома у нее что-то не так”.

С мамой и папой девочки пообщаться не удалось — они сейчас за границей, и телефоны отключены.

Конечно, чужая семья — потемки. И как там обстоят дела на самом деле — знают лишь фигуранты этой истории. Но пока что получается, что если мать ребенка по каким-либо причинам не хочет, чтобы ребенок общался с бабушкой, то по закону, пока нет судебного прецедента, никто на нее повлиять не может.