"Для него я был техническим редактором, — пояснил Левик порталу Delfi. — На самом деле у меня к Алексееву были претензии технического характера. Очередные возникли в канун выпуска радиопрограммы ”Эхо дня” 20 февраля, когда я записывал по телефону его репортаж из Киева. Шел бракованный звук, я попросил его перечитать начало репортажа. По сути, это были рабочие моменты, но он возмутился, начал матюгать меня, демонстративно ”тыкать” в ответ на мое ”вы”. Я ему сказал — лучше вообще заниматься спокойными делами в другом городе, чем пропагандой. Я сказал, что думаю о его профпригодности — если мы с таким браком будем давать в эфир, над нами в редакции смеяться будут. Он отреагировал — ну, посмотрим, кто будет смеяться. Диалог между нами длился 2-3 минуты”.

Левик не скрывал своих взглядов на украинские события, занимая т.н. пророссийскую позицию. ”Но обсуждая это в редакции, мы оставались профессионалами, наши личные точки зрения не мешали оставаться журналистами, — продолжил Левик. — Однако на следующий день после стычки с Алексеевым я узнал, что меня ”осудили” на заседании руководства ERR”.

Левик убежден, что Алексеев ”стуканул” начальству о политических взглядах редактора, а начальство ”сделало выводы”.

Непосредственный начальник Левика заместитель заведующего редакции новостей ERR Индрек Кийслер прокомментировал Delfi: ”Левик попал под самое обычное сокращение. Причина в том, что мы перераспределили служебные обязанности. Очень просто. Никаких иных причин нет — чисто экономические”.

Потеря столь опытного журналиста — это нормально? ”Нет, ненормально, в том смысле, что работу-то все равно приходится перестраивать”. 

Кийслер заявил — то, что к сокращению привели идеологический конфликт Евгения Левика с Антоном Алексеевым и взгляды Левика, неправда: ”Какие политические взгляды?.. Левик был обычным спортивным репортером и отвечал за качество звука”.

Сокращение, с точки зрения Левика, выглядит тем удивительнее, что за пару недель до этого, в феврале , с ним был подписан новый трудовой договор на год вперед и с повышением зарплаты.

”Да, это так, — подтвердил Кийслер. — Но в марте мы сократили его, потому что увидели, что эту работу можно делать лучше, и другим с его сокращением смогли еще больше повысить зарплату. Служебные обязанности Левика перераспределены, и все получили небольшую прибавку к зарплате, это и было смыслом этой реорганизации”.

Московский корреспондент ERR Антон Алексеев оказался не только не в курсе произошедшего с Левиком, но сказал буквально следующее: ”Я не знаю такого человека, а кто это? Впервые слышу”.

Готовил ли он 20 февраля репортаж из Киева? ”Не могу сейчас вспомнить”.

Никакой ссоры с человеком, который готовил киевский репортаж к эфиру, не было? ”По Киеву, наверно, были проблемы со звуком, связь могла рваться, и приходилось что-то переговаривать. Разные люди мне звонили”.

Обращался ли Алексеев к начальству, чтобы проинформировать ”о неблагонадежности" Левика? ”Из-за моего слабого уровня эстонского языка я вряд ли могу писать моему начальству, честно скажу, даже не могу. Разумеется, я начальству своему ничего подобного говорить не мог, поскольку это вообще не касается моей работы. Я за всеми признаю право мыслить, как угодно, и никаких тут вариаций быть не может”, — ответил Алексеев.

***

”Понимаю, что я, Евгений Левик, уволен не за свою профнепригодность или низкий уровень компетентности, — написал бывший редактор в письме коллегам. — Вся вина заключалась в том, что я не скрывал собственного взгляда на происходящее на Украине. Это мое мнение, оно такое, какое есть. Обращаюсь к вам с традиционным в таких случаях призывом: берегите себя и своих коллег от ”вируса алексеева”.

В разговоре с Delfi ныне безработный журналист отметил также: ”По-моему, это первая ласточка. В Эстонии от русских журналистов будут все больше требовать лояльности. Не очень все это весело. А я теперь почувствовал себя по-настоящему свободным. И по-прежнему честным в своих убеждениях или взгляде на жизнь”.