Процесс этот, прямо скажем, достаточно медленный — на каждое изобретение уходит в среднем четыре с половиной года. В отношении полезной модели департамент куда менее щепетилен: экспертизу не проводят, а собственно делопроизводство займет не более трех месяцев и обходится в 1600 крон, пишет русский еженедельник "День за Днем".

К слову, действует патент не так долго, как иному изобретателю бы хотелось. Изобретение — при своевременном продлении патента и, как следствие, уплаты очередных пошлин — защищено в течение двадцати лет, полезная модель — в течение десяти.

В Министерстве экономики и коммуникаций искренне убеждены, что все эти пошлины всего лишь "семечки" в сравнении с астрономическими суммами, которые эстонские предприятия в обозримом будущем вложат в исследовательскую деятельность.

Патентное право в условиях повышенной конкуренции — от которой, говорят, деваться все равно некуда — будет играть весомую роль в борьбе за кусочек рыночного пирога. Причем совсем не обязательно речь идет о каком-то там новом-преновом продукте. Напротив, многие фирмы будут готовы на все, чтобы изобретение не находило себе применения. Примерно таким же образом действуют сегодня нефтяные компании, скупающие технологии "зеленой энергетики", чтобы избежать "преждевременного" внедрения в повседневную жизнь чего-нибудь угрожающего углеводородному бизнесу.

Эстония находится на пороге перемен, считает руководитель инновационной службы при Министерстве экономики и коммуникаций Михкель Рандрюйт. Как ни крути, мы подлежим обращению из страны с дешевой рабочей силой в развитую державу при собственном наукоемком производстве.

Иными словами, нам предстоит перейти от сборки простейших товаров, защищенных иностранными патентами, к производству на основе патентов собственных. Чтобы уже наши технологии находили применение в менее развитых странах. В первой половине 2008 года в Эстонии было выдано 99 патентов, и только семь из них получили граждане Эстонии.

Генеральный директор центра компетенции Eliko Индрек Руйсо рассказывает, что защищенных изобретений у них — только шесть. "Регистрация занимает годы. К тому же мы работаем в европейской сети, отчего бывает сложно разъяснить, что сделано у нас, а что — нет. Патент никто не делает ради самого патента. В нашем случае приходится учитывать все патенты, выданные ранее, практическую ценность изобретения, прежде чем начинать процедуру защиты. Все выясняется в процессе работы, и если мы поймем, что тот формат, что мы изобрели, язык, при помощи которого наши роботы общаются — хорошая идея, конечно, было бы неплохо его запатентовать", — поясняет он.

Еще более плачевны перспективы некоторых местных разработок в области программного обеспечения. "В нашем технопарке есть ИТ-предприятия, которым приходилось работать, в том числе, и по госзаказу, — говорит менеджер по маркетингу Tehnopol Мартин Горошко. — В этом случае возникает неприятная ситуация, когда разработчик по завершении работы лишается всех прав на нее, в том числе на последующее развитие, а, возможно, и на перепродажу в другие страны".

"Думаю, что-то следует основательно изменить, так не должно продолжаться. Решить проблему с госзаказами можно через изменения в законодательстве, чтобы у разработчика была возможность перепродать изобретение за границей. С одной стороны, у предприятий должна быть возможность предоставлять государству хорошие ИТ-решения, а с другой — развивать свои разработки и т.д. Государство ведь не будет ничего этого делать с попавшей к нему интеллектуальной собственностью", — считает Руйсо.

В качестве одного из вариантов рассматривается переход от продажи государству товара (изобретения) к продаже услуги. Tehnopol уже пытался привлечь внимание властей к этой проблеме, но конкретных шагов по изменению законодательства пока не предпринято.

Закладка
Поделиться
Комментарии