Я очень рад, что проводы прошли достойно, хотя при жизни к нему не всегда относились хорошо. Были времена, когда пытались уменьшить его значимость в истории. Я не знаю, как сейчас, но раньше из школьных учебников по истории старались даже вычеркнуть его имя. Как будто его роль была незначительной, а я помню его прежде всего как человека, который умел преодолевать кризисы, а во времена, когда он был премьер-министром, такое состояние было перманентным: то экономический кризис, то – политический. Эстония стала независимой без единой человеческой жертвы в отличие от Латвии и Литвы. И во многом благодаря Сависаару.

В русском языке есть такое понятие: „тяжёлый характер“. Многие люди в правительстве испытывали к нему неприязнь. Он всегда выбирал свой путь и поэтому у него было много противников. Но ко мне и к моей жене он всегда относился с теплотой. Я думаю, это оттого, что он чувствовал себя спокойно в нашем обществе. Возможно, потому что я человек из-за рубежа. Я не эстонец и даже не местный. Никакой конкуренции от меня не исходило, так что ему было нечего опасаться. В 1994 году я спросил его, почему он попросил именно меня стать его советником, ведь у меня не было тут никаких корней, я не говорил по-эстонски, общаться мог только на русском. Он улыбнулся и сказал: „Знаешь, Бу, вот именно из-за этого“. Если бы я был эстонцем, особенно с западной части страны, где его не очень любили, то он постоянно переживал бы, что я плету заговоры против него. Не только в Эстонии, но во всей Восточной Европе почему-то очень любят говорить про заговоры, это как будто традиция такая. Но имея меня в качестве советника, он знал, что может спать спокойно. „Если даже тебя по какой-то причине пригласят на какие-то дискуссии, то как только ты откроешь рот и скажешь „здравствуйте, я ваша тётя“, тебя тут же выпроводят“, – делился Сависаар. К тому же он считал, что я мог быть полезным в отношении нацменьшинства. Позже я узнал, что он даже распорядился, чтобы у меня был неограниченный доступ к бензину, а это тогда был дефицитный товар. Даже у министра иностранных дел не было таких привилегий. „Этот швед должен разъезжать по городам: в Клайпеду, Нарву, Ригу“, – говорил Сависаар.

Он на 100 дней старше меня, но по ощущениям - это легко могли быть и 100 лет. Разговоры с ним – это всегда интеллектуальное удовольствие. Он был „to the point“, то есть всегда попадал точно в цель, задавал именно те вопросы, которые надо было задать, и он был способен принимать решения, даже – неприятные.

В одну из первых наших встреч я спросил, какие приятные решения еще можно принять. Он ответил, что времена приятных решений уже прошли, имея в виду принятие государственных символов, а сейчас время тяжёлых решений.

После восстановления независимости ему безусловно стало сложнее, поскольку политическая реальность сильно изменилась. Он, например, никогда не учил английский язык, в то время как другие политики быстро стали адаптироваться к новой жизни. Но зато он никогда не забывал социальный аспект и, будучи мэром, всегда помогал малообеспеченным людям.

Я жалею, что не успел показать ему свою книгу. Она еще не дописана, и пока готово 300 страниц, но там будет очень много про Сависаара. В этой книге будет отражен мой эстонский опыт, начиная с 1988 года по 1993-й. Рабочее название – „Советник“, хотя, может быть, оно еще изменится. Я пишу ее на английском, но уже знаю, что в Швеции ее никто не купит. Если она будет переведена на эстонский или русский язык, например, то может быть будет полезна для студентов. Книга во многом ориентирована как раз на молодую публику. Когда я разговариваю с молодыми людьми, то вижу, что они практически ничего про него не знают, а если и знают, то, как правило, эти знания обрывчатые и путанные. А моя история, вероятно, будет самой нейтральной правдой. Я был в Эстонии как человек с луны. Раз и появился Швед. Без знания эстонского языка, но говорящий на русском. Бессмыслица на первый взгляд, но ему это и понравилось.

Закладка
Поделиться
Комментарии