"Хельме — прорыв года". Журналист Андрей Титов работает беспристрастно, любит коньяк Hennessy и радуется переходу на Радио 4

 (156)
интервью RusDelfi
Andrei Titov
Andrei TitovFoto: Henri-Kristian Kirsip

Кажется, Андрей Титов — главный русскоязычный журналист в стране. Он ведет две программы на телеканале ETV+, модерировал все предвыборные дебаты этого года, с осени работает на Радио 4, до этого 10 лет возглавлял газету "МК-Эстония".

Репортер RusDelfi Виталий Бесчастный встретился с ним и попросил подвести итоги года для Эстонии и личного него (главные события — смерть друга и новая работа). Затем расспросил про внешний вид, зарплату, центристов и алкоголь.

Назови главное событие этого года для Эстонии.

Парламентские выборы. Они перевернули с ног на голову политическую обстановку в стране, привнесли новые смыслы в происходящее вокруг. Образно говоря, наша жизнь никогда не будет прежней.

Кто совершил самой большой прорыв?

Я назову одну фамилию — Хельме. Причем я бы не выделял отца, сына или Святого духа Хельме. Все вместе. Это семейство стало главным ньюсмейкером 2019 года. У меня нет на руках статистики, но рискну предположить, что фамилия Хельме встречалась гораздо чаще, чем фамилии Ратас, Кальюлайд, Каллас… Март и Мартин Хельме превратили некогда маргинальную партию EKRE в главную политическую силу в стране. Недаром разные обозреватели любят говорить, что страной управляют именно Хельме, а премьер-министр Юри Ратас — маленький винтик в механизме под названием правительство во главе с Хельме. Они превратились в политиков правящей партии, которые не просто выступают в Рийгикогу, а претворяют свои планы в жизнь.

Читайте также:

Как так получилось?

Здесь очень много факторов. Просто настал такой момент в политике. Во многих европейских странах мы видим похожих на Хельме политиков: в Австрии, в Нидерландах, в Венгрии. В какой-то момент настала очередь Эстонии. Нельзя снимать ответственности и с других политических сил в нашей стране, которые в определенный момент где-то недосмотрели, что-то упустили, и это привело к тому, что Хельме и EKRE возвысились. И опять же, когда мы говорим про Консервативную народную партию, мы сразу думаем о Хельме. Много ли людей, даже журналистов, смогут назвать 10 членов этой партии? На слуху пяток фамилий, даже министров наверняка помнят не все.

Тебе не кажется, что видные русскоязычные центристы — антигерои этого года?

Хороший вопрос. Я не считаю, что все русскоязычные центристы антигерои. Их очень много, всех под одну гребенку не буду причесывать. Но не стану отрицать, что к ряду есть вопросы. Давай конкретнее.

Andrei Titov Foto: Henri-Kristian Kirsip

Мария Юферева-Скуратовски.

В случае с Урмасом Рейтельманном я логику Марии не понимаю. Она очень витиевато-запутанная. С одной стороны, когда мы только начинаем обсуждать Рейтельманна и выдвижение его кандидатуры в ПАСЕ, она приходит на эфир в ”Кофе+” и говорит: да, было дело, несколько лет назад он назвал русских ”паразитирующими тиблами”, назвал беженцев ”человеческим мусором”, а мы в комиссии по иностранным делам решили, что он должен получить шанс извиниться перед общественностью. Не ручаюсь за точность цитирования, но примерно так прозвучало. После этого проходит время, публичных извинений от Урмаса Рейтельманна мы не слышим. Но в итоге его утверждают.

Михаил Кылварт.

Я бы не сказал, что он антигерой или герой. Если посмотреть на результаты парламентских выборов и на тот результат, который показал лично Кылварт, то он герой. Такого мощного выступления от русскоязычного политика мы не видели давно. Дальше Кылварт самоустранился от некоторых процессов. То, что произошло, можно расценивать как сделку внутри Центристской партии: у нас в Таллинне будет русский мэр, на повестку дня не поставят вопрос о закрытии русских школ, а благодаря этому мы не будем препятствовать коалиции с EKRE.. Произошел нормальный, политический торг.

Тебе кажется, что этот торг — нормальный?

В принципе, да. Кылварт ведь не отступился от своих убеждений. А вообще ты пытаешься сделать из меня адвоката центристов, я на такое не подписывался.

Нет, интересно твое мнение. Я не знаю его. Ты крайне редко высказываешься. Твое мнение нигде не найти.

Ты абсолютно прав, я сейчас почти не занимаюсь публицистикой. Не публикую статьи в разделе мнений. Когда я еще был главным редактором газеты ”МК-Эстония”, то каждую неделю писал колонку редакции. И как только пошли первые разговоры о коалиции Центристской партии, Isamaa и EKRE, то я крайне негативно высказался на эту тему на страницах газеты.

Когда истерия улеглась, посмотрев на происходящее со стороны, я немного успокоился. Мне хотелось дождаться коалиционного соглашения. Одно дело — эмоции: это же Хельме, Рейтельманн, кого мы берем в правительство? Другое дело, что будет записано на бумаге, что будет в итоге претворено в жизнь. Чего бы там ни хотели Ратас, Хельме или Сеэдер, все равно все это останется за скобками коалиционного соглашения, если нет консенсуса.

Посмотрев на коалиционное соглашение, никакой крамолы я в этом не увидел. Да, туда не вошло много вещей. Туда могли бы записать еще большее повышение пенсий нашим бедным пенсионерам. Туда могли бы записать дополнительные уступки для национальных меньшинств. Но мы прекрасно понимаем, что при другой коалиции этих вещей не было бы тоже. Но, в общем-то, ничего такого, из-за чего хотелось бы схватиться за голову, уехать из страны и порвать паспорт, не было.

Началась работа. Дальше стало интересней. Семейство Хельме, став министрами, достигло дна и пробило его. А когда мы подумали, что ниже уже некуда, то снизу постучали — те же Хельме. Они расширили границы допустимого и дозволенного, стерли рамки. Мне это очень не нравится.

При этом правительство спокойно продолжает работать. Я почти всегда не понимаю, что именно хочет сказать Юри Ратас, когда отвечает на вопросы журналистов. Есть ощущение, что он не отвечает, а говорит то, что хочет сказать, очень часто это обтекаемые формулировки, из которых вычленить что-то практически невозможно. Но его тактика — на удивление — работает.

Ты согласен, что ты сейчас мало высказываешь свое мнение?

Я достаточно адекватно отношусь к своей персоне, а потому не считаю себя мессией, который должен высказывать свое мнение по каждому поводу. Меня спросили — я сказал. Если спросили — значит, это кому-то интересно. А лезть изо всех щелей и быть в каждой бочке затычкой не хочу.

В рамках своих теле- и радиопередач я не считаю возможным транслировать свою позицию и тем более навязывать ее. В передаче ”Кто Кого?” я рефери, моя задача — модерировать дискуссию, быть над схваткой, не занимая чью-то сторону, даже если у меня есть своя четкая позиция. Без ложной скромности скажу, что слышал комплименты от участников: мол, не понять, за кого же в итоге Титов — всех мочит.

В утренней программе ”Кофе+” в принципе нет места для жарких дебатов. В радиопрограмме ”Подробности” мы затрагиваем серьезные темы, там я иногда позволяю себе комментарий, но не забываю, что я всего лишь ведущий. Когда хочется, я высказываюсь, но должно наболеть.

Тебе не кажется, что тогда русское инфополе завязнет в политической борьбе, необъективности, подмене понятий, и мы будем получать видение ситуации лишь тех, у кого есть русские советники по СМИ?

Не кажется. Для этого и есть редакторы и журналисты, которые должны следить за тем, что попадает в эфир и публикуется. Если жить исключительно копипастом пресс-сообщений русских советников партий, то этого, конечно, не миновать. А если к копипасту присовокупить переведенный с эстонского комментарий другой партии, у которой не оказалось русского советника по СМИ, а затем добавить еще мнение независимого обозревателя, то картина получится уже куда более пестрой. Могу со всей ответственностью говорить за Радио 4 и ETV+: там такой опасности нет вне зависимости от того, как часто какой-то там Титов считает нужным выражать свое личное мнение по поводу происходящего вокруг.

Ты голосовал на этих выборах?

Да, я всегда хожу на выборы. И всегда говорю, что на выборы ходить надо. Сидение дома — не гражданская позиция, как некоторые говорят.

Партия, за которую ты голосовал, оправдала твои ожидания?

Я как журналист не должен выказывать свои политические взгляды. Но как гражданин я не могу не ходить на выборы. Будем считать, что я ”съехал” с этого вопроса.

Andrei Titov Foto: Henri-Kristian Kirsip

"Я действительно люблю выпить, но не в том плане, что не могу не пить"


Как в 40 лет выглядеть так классно?

Никогда не думал, что скажу такое мужчине, но спасибо за комплимент. Мне кажется, я обычно выгляжу, вряд ли мне кто-то даст меньше, чем есть. Естественно, мне не безразлично, как я выгляжу. Слежу за тем, как одеваюсь, за прической.

Получается, прийти к парикмахеру и сказать: ”просто покороче”, это не про тебя?

Да. Я стригусь раз в три недели. У меня есть постоянный парикмахер, к которому хожу. Не топ-стилист — по сути, обычный салон, доступный каждому. Использую косметику в минимальном объеме. Например, не могу без крема для лица. Когда тебе каждый день накладывают грим, а потом ты его смываешь, это неизбежно сушит кожу, для ее увлажнения и использую крем. Еще даже отдельный тюбик c кремом для кожи под глазами, жена заказывает, я в этом не разбираюсь.

Когда-то у меня был лишний вес. Лет 6 назад я весил на 12 килограммов больше, чем сейчас. Лишний вес старит.

Тренажерный зал?

Нет. Почему-то на такое не хватает терпения. У меня дома есть эллипсоидный тренажер. Ставлю его перед телевизором, начинаю двигаться, и меня хватает на полчаса. Не устаю, просто скучно становится. Гантели тягать — скучно. Я попробовал ходить на групповые тренировки — то же самое. Мне не хватает общения, приколов, которые есть в командных видах спорта. Я играю в футбол 3-4 раза в неделю. Два раза тренировка и игра.

Я правильно понимаю, ты любишь выпить?

Ха-ха. Скажем так, да! Я действительно люблю выпить, но не в том плане, что не могу не пить. Люблю хороший алкоголь. Например, коньяк. В качестве любимого назвал бы Hennessy VSOP (цена за литр примерно 70 евро — прим.ред). Может, и банальный ответ, но, перепробовав очень много разного, понял, что он для меня самый вкусный. Коньяк можно пить просто так, без закуски, хоть целую бутылку с чашкой кофе. Коньяком не напиваешься так, как другими напитками — много не влезет.

Как часто ты пьешь?

Правильнее сказать — выпиваешь. Да хоть каждый день, но по чуть-чуть. Если душа просит, почему нет?

Это влияет на работу?

Если бы это влияло, то я бы этого не делал. Если чувствую, что мне что-то мешает, то я этого не делаю. Раньше вот много курил. Но когда понял, что мне это мешает, то бросил. Я умею пить, не напиваясь до поросячьего визга. До такого состояния я допиться не в состоянии, простите за тавтологию.

Что такое алкоголь, зачем его употреблять?

Меня проклянут сейчас все наркологи! (Смеется.) Для меня это способ хорошо провести время, расслабиться. Небольшое количество выпитого алкоголя дает состояние легкой эйфории. Это неправильные вещи с учетом популярности здорового образа жизни, тем более что до этого мы говорили про спорт и футбол, но, как видим, одно другому не мешает.

Если тебя спросить, сколько ты зарабатываешь, ты ответишь?

Не хотел бы.

Почему?

Наше общество не готово адекватно воспринимать информацию о том, сколько зарабатывают люди. Будут комментарии в духе: да он вообще оборзел, за что ему платят, почему так много. Или: почему он такой нищеброд, как он за такие деньги корячится.
Скажу так, что я зарабатываю столько, сколько мне нужно. Да, много никогда не бывает, аппетиты постоянно растут, надо лишь уметь их умерить. Так что я нормально зарабатываю, мне хватает, чтобы жить в нормальной квартире, ездить на нормальной машине и в быту ни в чем себе не отказывать.

Получается, у тебя две ставки — на Радио 4 и на ETV+.

Если совсем корректно, то зарплату я получаю на радио. Работа на ТВ сдельная — сколько эфиров провел, столько получил. Летом передач нет, не будет и гонораров.

Andrei Titov Foto: Henri-Kristian Kirsip

"Как про актеров говорят — сцена лечит, так и тут"

Давай подведем итоги 2019 года. Кто закопал себя в этом году?

Полностью себя закопали наши лыжники: тренер Мати Алавер, Андрес Веэрпалу, его сын Андреас Веэрпалу, Карел Таммъярв и Алго Кярп. Это удар ниже пояса. Они не только на своей карьере поставили крест, но и на долгие годы повергли в пучину недоверия весь лыжный спорт. Я не знаю, когда мы в следующий раз услышим об успехе эстонских лыжников.

Лучший твой эфир в этом году?

Не могу выделить что-то одно, честно. Ощущения изнутри бывают абсолютно не идентичны с тем, как это выглядит снаружи. Недавно была передача ”Кто Кого?” про т.н. имперский русский язык. Выйдя из студии, я подумал, что получилось вовсе не так остро, как предполагал, потому что некоторые гости во время прямого эфира стали говорить вещи, диаметрально противоположные тому, что от них ожидали. Как будто и спорить было не о чем. А это плохо. Но после эфира я получил столько позитивной обратной связи. На следующий день пришел в редакцию ”Радио 4”, а там коллеги живо обсуждают увиденное. Вот настолько представления различаются.

Мне лично понравился эфир про политиков-перебежчиков, когда обсуждали, как нужно относиться к тем, кто сменил партию. С другой стороны, там были не очень красивые переходы на личности, в худших традициях российских ток-шоу, где главное — не суть, а поорать и оскорбить оппонента. И, наверное, первый раз в эфире телеканала ETV+ прозвучало слово ”педераст”.

Если говорить в целом — в интернете, на телевидении, что больше всего понравилось за год?

Честно говоря, очень мало слежу за тем, что публикуют в интернете. Если только что-то советуют. Феномен Юрия Дудя вообще не понимаю. Да, он делает хорошие интервью, но так могут многие. В этом плане мне Владимир Познер импонирует больше, посади его на 1.5 часа с кем нибудь поговорить, мне кажется, будет глубже и интересней.
Недавно меня поразила передача ”Давай поженимся”. Я реально посмотрел от начала до конца. Это паноптикум. Ее нельзя назвать лучшей, но это было что-то такое, от чего волосы встают дыбом не только на голове.

Главное слово года?

Их несколько: 1) климат, 2) листериоз, 3) электросамокат.

О климате говорят все, во всем мире. Под определение климата можно подвести все: выбросы мусора, сокращения в Ида-Вирумаа, климатические забастовки по пятницам, Грету Тунберг.

Листерия и истерия — это реальная проблема. Мы после утренних эфиров всегда ходим завтракать в Faehlmanni Kohvik, и там уже месяца два нет рыбы. Я спросил почему, мне ответили: вы что, газет не читаете? Люди боятся покупать рыбу.

Электросамокат — примета 2019 года. Сейчас они в серой зоне закона, непонятно, как их квалифицировать.

Назови главное событие этого года для тебя.

У меня было два знаковых события в этом году. Одно со знаком минус — ушел из жизни мой лучший друг Дмитрий Виноградов. Даже сейчас мне крайне тяжело об этом говорить. На меня это очень сильно повлияло. Он очень сильно болел, умом я понимал, что конец близок. Но когда это случилось, когда его отец написал сообщение — два слова, восемь букв — ”Дима умер”, у меня как будто что-то оборвалось внутри. В тот вечер были предвыборные дебаты на ETV+. Я узнал о смерти за час до эфира. Как про актеров говорят — сцена лечит, так и тут. Эфир я отработал, а потом погрузился в глубокую прострацию. На следующий день пришел на работу, часов шесть просидел перед компьютером и ничего не сделал. Тупняк был полнейший. Я, возможно, поэтому свои взгляды на многие вещи пересмотрел. На жизнь вообще, на отношения к людям, к близким. Нужно больше времени уделять и себе, и другим.

Второе знаковое событие — уход с поста главреда ”МК-Эстонии”. Я давно подумывал об этом, понимал, что нужно двигаться куда-то дальше. Кто-то мне с издевкой сказал: и что, вернулся на радио, где ты работал 12 лет назад, вот это продвинулся дальше. Но порой вовсе не обязательно делать прыжок вперед, можно пойти по параллельной дорожке. Мне это помогло выдохнуть. Я доволен своей нынешней работой.

Ты спрашивал о деньгах — мои доходы существенно упали. Главред газеты получал намного больше, чем радийщик. Здесь я, по сути, простой радиоведущий. Но здесь и ответственности меньше.

Это было сложным решением. Я в ”МК-Эстонии” с 2008 года, из них 10 лет возглавлял газету. В определенном смысле это мое детище. Хоть у истоков я и не стоял, но газета в ее нынешнем виде — это то, что было сделано при мне. Конечно, непросто было это оставлять. Продолжаю следить за ней, покупаю свежие номера в магазине. Я еще шутил, что бывшие коллеги должны были подарить мне подписку на газету. А они сказали, что была такая идея, но подумали, что это будет жесткий троллинг.

Звонишь журналистам? Советуешь, поправляешь?

С новым главредом Андреем Мокиевским мы общаемся. Иногда он спрашивает что-то, иногда я сам советую. У нас отличные отношения, я был инициатором того, чтобы именно он занял мое место. Так что передача полномочий оказалась очень гармоничной.