Несмотря на весь давно и стабильно пессимистический настрой в отношении наших общественно-политических перспектив, по мне сильно эмоционально ударили результаты этих "выборов". Я даже не ожидал - вчера совсем ничего не мог делать.

Стратегия умного голосования в крупных городах, во всяком случае в Москве, сработала хорошо, консолидировала многих протестно настроенных людей, но не дала никаких результатов. Несколько раз одним и тем же ломом эффективно воспользоваться не удалось. Власти после прошлогоднего госпереворота оказались готовы на любые нужные для получения заданного результата манипуляции и фальсификации. Они ощущают свою полную безнаказанность, вероятно, справедливо ощущают.

Я не могу утверждать, что подсчёт на электронном голосовании был прямо сфальсифицирован. Это может быть так, а может не быть. Но использование такого механизма в авторитарной стране - само по себе нонсенс. Это азы. Я студентам в рамках темы про информационное общество в курсе по медиаграмотности ещё 5 лет назад рассказывал про это.

Главный смысл выборов - дать обществу легитимную власть. Голосовать онлайн удобно со всех точек зрения. И технологии для этого все давно придуманы. Но реальную легитимацию власти это может обеспечить только в обществе с высочайшим уровнем доверия большинства граждан к институтам и друг к другу. Это требование настолько жёсткое, что в реальности электронная электоральная демократия была реализована только в нескольких очень маленьких странах, типа Эстонии.

Даже крупные западноевропейские демократии не могут себе такого позволить. Чего уж говорить про нашу систему глобальной имитации общественных институтов. При этом я надеялся на хоть сколько-то значимый и достоверный социологический результат. Не получилось узнать и его. Остаются только косвенные модели от специалистов по электоральной математике и статистике. Но косвенные измерения это всё же не то.

Предварю возможные комментарии. Ответа на вопрос "Что делать?" - у меня нет. Я не знаю, - написал Бер.

Электронное голосование в Москве коренным образом изменило картину выборов в одномандатных округах, в большинстве из которых лидировали оппозиционные кандидаты.