Если бы эту речь произносил, к примеру, председатель ”Ээсти 200”, то не было бы необходимости комментировать словесные формулировки. Политики, как правило, обращаются к своему электорату, доносят до них свою позицию по конкретным вопросам. По умолчанию или при помощи определенных формулировок часто дается понять, кто ”свой”, а кто ”чужой”. Для президента такое непозволительно. Являясь гарантом конституции, а значит, соблюдения принципа справедливости и равных прав, президент должен говорить со всеми жителями одинаково. Политические течения внутри страны не должны становиться темой для главы государства.

Однако Керсти Кальюлайд в очередной раз повела себя как руководитель какой-то партии, но не как президент. Произнося ”Дорогой эстонский народ”, она обратилась лишь к настроенным определенным образом этническим эстонцам. Она четко дала понять, что национализм 19 века по-прежнему жив, и большего нам не нужно. То же отношение с ее стороны, которое высмеивал Эдуард Вильде в 1913 году — ”корни эстонской культуры в хлеву и в амбаре”. Поскольку города к этой категории не принадлежат, то президент относится к ним настороженно: бетон какой-то, и кто знает, кто в этих панельных домах может жить — люди или какие-то непонятные существа? А, да, Москвы не надо бояться — у союзников большие пушки, а Брюссель — хороший. Все остальные — чужие, им недостает человечности, они — ”соотечественники с другими культурными корнями и родным языком”, за которыми оставят право здесь жить, если они будут отдавать своих детей в эстонские школы и каждое утро будут приносить клятву верности НАТО.

Хотелось бы большего от президента Эстонии. Хотелось бы, чтобы фраза ”дорогой народ Эстонии” была бы обращена действительно ко всем жителям страны. Подобное отношение когда-то продемонстрировал Шарль де Голль. Когда его спросили, не боится ли он, что такое большое количество коммунистов во Франции может привести к нестабильности в стране, он ответил: ”Конечно же, нет. Почему я должен бояться? Это ведь французские коммунисты”. Так и люди, живущие в Эстонии, — все они народ этой страны, независимо от того, что они думают о НАТО или ”зеленом” переходе, на каком языке они говорят. Задача президента — найти то, что может объединить, скажем, рабочего стекольного завода в Ярваканди и членов Хаапсалуского общества кружевниц, водителя Bolt, профессора Тартуского университета и шахтера с ”Эстонии”.

Что, если бы хотя бы в годовщину независимости республики русскоязычным не пришлось снова слышать, что они не такие, как надо? Что, если бы не пришлось вновь слышать о пережитках социализма (несмотря на то, что несправедливость и неравенство при капитализме сбрасывается со счетов)? Можно было бы в праздничный день обойтись без очередного чтения моралей на тему, каким должен быть правильный человек, и без того, чтобы ”неправильных” ”ставить в угол”, чтобы им стало стыдно за свое поведение? Возможно, чтобы люди не отказывались слушать речь президента и-за того, что они заранее понимают, что их снова в чем-то упрекнут?

За свой президентский срок Керсти Кальюлайд так и не сумела понять, что означает требование к президенту держаться в стороне от тем внутренней политики и быть гарантом конституции. А именно это помогло бы ей найти нужные слова в День независимости, чтобы пробудить хоть немного патриотизма несмотря на то, что повседневная политика государства на протяжении последних тридцати лет существенно осложняла жизнь людей. Президент Кальюлайд, к сожалению, выбрала другой путь. Так и в последней своей речи она снова попыталась научить всех, как нужно управлять государством и какими должны быть правильные граждане этого государства.