Гипотез о появлении одного из самых известных автоматов гораздо больше, но эти две выделяются своей распространённостью. В частности, один из самых известных апологетов первой версии — историк Борис Соколов. В интервью Владимиру Кара-Мурзе в 2017 году он заявил:

”Я думаю, что главный миф — это то, что он создал автомат, который назван его именем. У любого зарубежного специалиста по истории стрелкового оружия, когда ему называют фамилию Михаила Калашникова как автора оригинального автомата, это вызывает добродушную улыбку. Потому что они знают такой вид вооружения, как штурмовую германскую винтовку 44-го года, выпущенную конструкторским бюро Хуго Шмайссера. Сходство чрезвычайно велико — под разный калибр. Собственно, у немцев — 7,92, а у нас — 7,62. Кроме того, у них затворный механизм отличается, он, в свою очередь, позаимствован у калашникова из американской штурмовой винтовки Thompson, которая, кстати, по ленд-лизу не поставлялась, а немцам она была известна в качестве трофеев.

Конечно, названа модернизация немецкого автомата, штурмовой винтовки 44-го года. Но для того, чтобы сделать эту модернизацию, надо обладать всё-таки высшим техническим образованием и знать такие предметы, как высшая математика и сопромат. Как известно, Калашников высшим образованием не обладал. И нет никаких данных, что он этими дисциплинами владел в объёме института. Так что рассчитать всё это он не мог”.

Масла в огонь конспирологам подлил скандал с памятником Калашникову в центре Москвы, который разгорелся вскоре после этого интервью. Тогда на горельефе только что установленного монумента обнаружилась схема того самого немецкого StG 44. Российское военно-историческое общество, инициировавшее установку, пообещало демонтировать часть композиции, но волны ироничных комментариев и напоминаний о плагиате избежать не удалось. Как и возмущений:

Хотя плеяда конструкторов, известных в России как ”сумрачные тевтонские гении”, приложила руку ко многим важным изобретениям середины ХХ века, нужно отметить, что ни StG, ни АК не содержат каких-то принципиально новых элементов конструкции оружия. Основные применённые в них технические решения: газовые двигатели, способы запирания затвора, принципы работы ударно-спускового механизма и ряд других — были известны ещё с конца XIX — начала XX века.

Первые образцы прототипов StG 44: карабинов MKb.42(H) и MP43 — попали в руки советских военных в 1943 году. По результатам изучения этих экземпляров, а также американского полуавтоматического карабина М1 на совещании Технического совета при Наркомате обороны СССР 15 июля 1943 года был поставлен вопрос о необходимости срочной разработки промежуточного патрона, аналогичного немецкому, и, конечно, оружия под него.

Опытно-промышленное производство промежуточного патрона 7,62 х 39 конструкции Н. М. Елизарова и Б. В. Сёмина началось в марте 1944 года. А на первые полигонные испытания оружия под новый патрон уже в апреле были представлены автоматы Дегтярёва, Симонова, Токарева, Коровина, Судаева и Кузьмищева. Лучшим был признан АС-44 конструкции Алексея Судаева. К сожалению, скоропостижная смерть конструктора прервала разработку перспективной модели.

В 1946 году прошёл новый тур конкурса. В нём участвовали конструкторы Рукавишников, Булкин, Дементьев, Коробов и 26-летний Михаил Калашников, который с 1942 года работал на Центральном научно-исследовательском полигоне стрелкового и миномётного вооружения ГАУ РККА.

Важно отметить, что разработанный Калашниковым опытный образец не имел многих черт будущего АК. Принципом работы был короткий, а не длинный ход газового поршня, рукоятка взведения располагалась слева, а не справа, вместо единого предохранителя-переводчика имелись отдельные флажковые предохранитель и переводчик видов огня. Корпус ударно-спускового механизма был выполнен откидным вниз-вперёд на штифте. В отчёте военного инженера, старшего лейтенанта У. И. Пчелинцева, испытывавшего первый образец АК-47, говорилось: ”Система несовершенна и доработке не подлежит”. Однако после дополнительных исследований, которые провели по просьбе Калашникова и, вероятно, не без влияния его покровителей в военном руководстве, Пчелинцев назвал АК-46 пригодным к дальнейшей доработке.

Вернувшись в Ковров, Калашников вместе с конструктором Ковровского завода №2 Александром Зайцевым разработали фактически новый автомат. В нём, как считается, широко использовались элементы, позаимствованные у других участников конкурса или ранее известные решения.

Так, конструкция затворной рамы с жёстко присоединённым газовым поршнем, компоновка ствольной коробки и размещение возвратной пружины с направляющей, выступ которой использовался для запирания крышки ствольной коробки, были скопированы с автомата Булкина. Ударно-спусковой механизм — с чешской самозарядной винтовки Холека или винтовки M1 Garand. Рычажок предохранителя-переводчика режимов огня очень похож на тот, что использован в винтовке Remington Model 8. А ”вывешивание” затворной группы внутри ствольной коробки с минимальными площадями трения и большими зазорами было характерно для автомата Судаева.

Таким образом, нет серьёзных оснований утверждать, что Калашников украл конструкцию у Шмайссера — скорее, он использовал идеи других своих коллег, причём от каждого брал понемножку. Более того, степень этого заимствования тоже оспаривается на сайте группы компаний ”Калашников”.

Что касается работы Шмайссера над АК непосредственно в СССР, тут есть ряд противоречий. Действительно, немецкие специалисты активно привлекались к реконструкции военно-технических достижений Германии для последующего использования в новых советских разработках. И в октябре 1945 года Хуго Шмайссер был привлечён к деятельности подобной комиссии на немецком заводе Simson (ранее Gustloff-Werke), а в октябре 1946 года согласился отправиться в долгосрочную командировку в Ижевск. Он стал одним из 16 немецких специалистов, которые работали на заводе №74 (сегодня ОАО ”Ижмаш”).

Однако всё это время Калашников вёл свои разработки в городе Коврове и на Щуровском полигоне в Подмосковье, почти в 1000 км от Ижевска. Зимой 1946–1947 годов Калашников представил фактически новый автомат КБП-580, имевший мало общего с предыдущим вариантом, а в марте 1948 года прибыл в Ижевск для участия в разработке технической документации и организации изготовления первой опытной партии автомата АК-47 в количестве 1500 единиц, причём не на заводе №74, а на Ижевском мотозаводе №524. Как говорит технический консультант концерна ”Калашников” Владимир Онокой, ”автомат уже был готов и даже была выпущена первая партия, и всё это происходило вдалеке от Шмайссера, даже в теории не давая ему шанса присоединиться к работе над оружием”. Эту информацию подтверждает и специалист Музея Победы на Поклонной горе Александр Михайлов. По его словам, никто из ижевских конструкторов, тем более из числа иностранцев, не видел до марта 1948 года ни автомата, ни его конструктора, ни документации. Кроме того, Михайлов выделил ряд серьёзных конструктивных отличий между двумя автоматами, которые не позволяют говорить о копировании.

Единственным участием Шмайссера в судьбе АК, как предполагает ряд авторов, мог быть его вклад в серийное производство. Впрочем, автор публикации ”Хуго Шмайссер в Ижевске” И. Шайдуров отрицает и эту заслугу, утверждая, что по документам немцы помогали осваивать технологию лишь в производстве гражданской продукции, а именно мотоциклов.