Цифры не оставляют пространства для трактовок: значительная часть местных русских поддерживают диктатора, на совести которого убийства и беспрецедентное в современной Европе массовое насилие в отношении мирного населения.

Кто все эти люди?

Сторонники Лукашенко среди жителей Эстонии — лица, в основном, старше 50 лет (30%). Среди поколения миллениалов (от 15 до 35 лет) процент тех, кто считает диктатора легитимным президентом близкой нам страны, колеблется от 13 до 16%. Молодежь, как раз, легитимной считает Тихановскую (40%).

Вывод, который можно из этого сделать, простой: русскоязычная молодёжь находится уже на нашей стороне, или даже на стороне своих сверстников в Беларуси. В том, что эстонская молодежь, вне зависимости от этнического происхождения и родного языка, скорее поддерживает Светлану Тихановскую, есть огромная заслуга молодых белорусов, живущих здесь — развернутой ими разъяснительной кампании и акциям солидарности.

Как до такого дошли?

Что не так с русскими 50+? Надо понять, что люди 26 лет назад в Беларуси голосовали за Лукашенко по той же причине, по которой русскоязычные в Эстонии этого же возраста его поддерживают и сегодня: Лукашенко был символом реакционного движения, он вёл страну обратно в ”совок” и его целью всегда было восстановление СССР в прежних границах.

В Беларуси в начале 90-ых власти не могли справиться с разгулом преступности и решить проблемы социального неравенства, вызванного резким переходом к рынку. В странах Балтии же сразу стали проводить структурные реформы, и это позволило довольно быстро переориентировать экономику полностью на Запад и поднять уровень ВВП. А в Беларуси держались за убыточные заводы и колхозы, которые мало того, что были убыточными, так их ещё и регулярно грабили бандиты. На этом фоне поддержка электоратом обещаний справиться с ОПГ и ”дать зарплату хотя бы 20 долларов” воспринимались на ура.

Русские в Эстонии точно так же ностальгируют по ”совку”, потому что испытывали на себе трудности переходного периода после восстановления независимости несколько дольше, чем автохтонное население. На госслужбу могли устроиться единицы, которые имели гражданство, знали государственный язык или хотели его изучать. Реализовать себя в бизнесе в принципе значительно сложнее, а будучи наемными работниками, русскоязычные сограждане искали себе применение зачастую у русскоязычных же работодателей. Последние, при этом, ориентировали свой бизнес, в основном, на восток, из-за чего были подвержены всяческим кризисам, постоянно банкротились и обманывали своих работников, либо платили им гроши, да и те в конверте.

Разница в доходах эстонцев и не-эстонцев начала сокращаться только в начале нулевых, но те, кто испытывал ее на себе в течение нескольких десятилетий, вряд ли когда-нибудь такое забудут.

Доколе?

Для среднего избирателя в Беларуси в возрасте 50+ окончательный момент переосмысления настал в период с 9 по 11 августа 2020 года. Причина в том, что первыми на протесты вышли те самые представители поколения миллениалов, для которых Лукашенко — просто выживший из ума дед, который вместо ”коворкинга” строит коровник, и абсолютно серьёзно в XXI веке гонит всех выпускников вузов работать в колхозы ”по распределению”. А на этих, вышедших на улицы с цветочками и надувными шариками детей спустили глупых натасканных псов из лояльных диктатору силовых подразделений, которые устроили безумный по своей жестокости замес, причем фактически в прямом эфире. И ты можешь четверть века считать Лукашенко ”батькой”, но когда ты видишь кровь своего ребёнка на асфальте, ты резко перестаешь ценить советские артефакты, так мило напоминавшие ещё вчера твою собственную комсомольскую юность времён позднего застоя.

Среди наших русскоязычных соотечественников тех, кто сочувствует детям Беларуси, оказалось, как следует из опроса, не так много. Ностальгия по СССР пока все равно перевешивает. В свое время нам удалось избежать влияния этих людей на выбор нашего политического будущего, потому что мы попросту не дали им права голоса без процесса натурализации. Сегодня граждане третьих стран и лица без гражданства тоже не влияют на государственные выборы, но в длительной перспективе всё равно лучшим выходом будет их постепенная интеграция, а не отрезание от всех общественных институтов.

С молодежью, как видим, тенденция уже положительная, и это даже несмотря на все проблемы с сегрегированной школой и разными информационными пространствами, усиленными региональным расслоением.

Двадцать лет назад мы начинали с гораздо худших позиций: опросы местной русскоязычной молодежи показывали их готовность в случае вооруженного конфликта с Россией в большинстве немедленно перейти на сторону врага. Сегодня такое выглядело бы, скорее, дико. Значит, мы особо, к сожалению, не изменив настроений в семье (у родителей 50+), сумели все же поменять ориентиры поколения миллениалов.

Поэтому в будущее стоит смотреть с осторожным оптимизмом: Лукашенко перестанет быть президентом для русских в Эстонии, так же как перестанет быть им и Путин. Вероятно, это совпадет по времени с политическими изменениями в Беларуси и России.