На прошлой неделе Виталину Цымбалюк-Романовскую уволили из Театра Джигарханяна, где она занимала пост директора. По одной из версий причиной увольнения было ее желание изгнать из театра основателя, самого Армена Джигарханяна, которого его 38-летняя пассия успела оставить без жилья.

С сентября в Нарвской мэрии работает городским художником Денис Полубояров (42) в карьере которого переезд в Эстонию стал довольно неожиданным шагом. Как городской художник он согласовывает внешний вид ремонтирующихся фасадов, новые вывески, уличную рекламу, решает другие вопросы, связанные с визуальным обликом Нарвы.

По своей основной профессии он — театральный художник, имеющий богатый опыт работы в Эстонии, Великобритании и России. Год назад из-за конфликта с Цымбалюк-Романовской он ушел из Театра Джигарханяна, где трудился главным художником полтора года.

”В 2014 году меня пригласили в Театр Джигарханяна (ГБУК Московский Драматический театр под руководством А.Б.Джигарханяна. — прим. авт.) для постановки спектакля ”Трактирщица”, по пьесе Карло Гольдони, — рассказал Полубояров Delfi. — А уже через месяц Армен Борисович предложил мне пост главного художника театра. Отношения с Джигарханяном были великолепными. Он, конечно, уникальный человек, невероятный профессионал, можно сказать, человек-университет. Работа обещала быть интересной, и все было прекрасно до поры до времени”.

Денис Полубояров вспоминает, что вскоре после прихода в театр у него состоялось знакомство с Виталиной Цымбалюк-Романовской, которая тогда была музыкальным работником театра, но воспринималась, прежде всего, как пассия Армена Джигарханяна. ”Конечно, она вызывала уважение у сотрудников театра, то есть на нее распространялось уважение к фигуре Джигарханяна”, — отмечает Полубояров.

Необходимо понимать, что Московский Драматический театр под руководством А.Б.Джигарханяна — это масштабная организация с двумя сценическими площадками, серьезный бизнес, подчеркивает наш собеседник: ”Стоимость каждого спектакля может шокировать обывателя. Бюджет может достигать 10 миллионов рублей и больше. Есть серьезные государственные дотации. Если представить себе сборы с каждого показа, предполагая, что средняя цена билета составляет, скажем, 1000 рублей, а мест в театре — 600, и это только одна площадка, то понятно, что это те суммы, которые могут быть интересны именно с точки зрения большого бизнеса”.

Денис рассказывает, что началу отношения с Виталиной складывались неплохо.

”Она умеет обаять людей. У нее есть такой природный талант, — признает Полубояров. — Но конфликт в театре уж был. К моменту моего прихода в театр его покинули многие прекрасные актеры, такие как Мерзликин, Дужников, Плетнев, Анпилогов, Шевченков, Ксенофонтова. Напряжение чувствовалось, но оно было еще не так ярко выражено. Все изменилось кардинально, когда Цымбалюк-Романовская стала директором театра, а произошло это через три месяца после того как я начал там работать. Большой спектакль ”Чума на оба ваших дома” по Горину мы выпускали практически без бюджета. Нам объясняли, что у театра большие долги, денег нет. Я не хочу никого голословно обвинять, но эти проблемы — так или иначе заслуга Цымбалюк-Романовской. Человек, который занимался всю жизнь музицированием, получив в свои руки знаменитый театр в центре Москвы, продемонстрировал свою профессиональную несостоятельность. Вместо того, чтобы заниматься развитием театра, решать вопрос привлечения зрителей, Виталина, пользуясь доверием Армена Борисовича, занималась самоутверждением, использовала театр в своих корыстных целях. Конечно, я не тот человек, который может обвинять кого-то в воровстве — сейчас идет официальное разбирательство в бухгалтерии театра и выводы будут сделаны, но то, что видел я, все сотрудники театра и зрители, это то, как успешный театр стремительно угасает”.

- В чем это выражалось?

- За последние годы все премьеры с хорошими актерами, декорациями свелись к концертным вечерам, с пением и декламированием под пианино. Уже моя первая постановка — ”Трактирщица” — сорвалась, хотя были готовы и костюмы, и декорации. Я так понимаю, что причина была в том, что у самого Джигарханяна родилось неприятие в отношении спектакля, якобы, ставшего причиной конфликта между частью постановочной группы и Виталиной. Уже тогда нас перестали допускать к Джигарханяну — все общение шло только через Виталину. Многие режиссеры не выдерживали. Срывы постановок стали обычным делом. Очень жалею о ”Маленьком принце”, так и не вышедшем уже благодаря маме Виталины Цымбалюк-Романовской, которая почему-то решила, что способна заведовать костюмерно-пошивочным цехом, не имея ни необходимого опыта, ни соответствующих знаний. Когда она увидела мои графические, черно-белые эскизы к ”Маленькому принцу”, бросила их на пол, сказав, что это дерьмо она делать не будет, а на следующий день принесла мне цветные карандаши, чтобы я раскрасил эскизы. Не забуду ее фразу: ”А зачем в театре нужен художник? Ведь можно купить открытки и костюмы по ним шить”. В тот момент я понял, что и мне пора уходить из театра. Это уже была агония театра. Ушли последние прекрасные актеры — Бухаров, Капустин, Юлия Савина.

- Актеры сами уходили?

- Да, и тут нужно учитывать один очень важный момент — актеру очень тяжело расставаться с театром, в котором годами работал, участвовал в великолепных постановках, с которым есть эмоциональная связь. И, конечно, актеру не так просто найти постоянную работу, и даже знаменитые актеры, расставаясь с театром, отправлялись, скажем, в открытое плавание, не зная, где будет и будет ли вообще следующая гавань.

- Все-таки Джигарханян не мог же не понимать, что его театр фактически разваливается, приходит в упадок. Неужели он мог равнодушно наблюдать за этой агонией, по твоему выражению?

- Я на днях смотрел интервью с Арменом Борисовичем. Обвинять его в чем-то лично я не могу, и вообще все уже бывшие сотрудники театра, с которыми я общаюсь, относятся к нему с неизменным уважением. Творческие люди такого масштаба очень часто страдают от внутреннего одиночества, нуждаются, в некотором смысле, в опеке. И нужно опять же отдать должное таланту Виталины, сумевшей все повернуть так как ей было выгодно. Все-таки театр — это живой организм, и в уходе одних актеров и режиссеров, приходе других, ничего необычного нет, но Цымбалюк-Романовская выдавливала тех, с кем у нее возникали личные конфликты, с помощью интриг, помещая неугодных в изоляцию, делая из них персон нон грата — людей просто не пускали на порог театра. Ей хватало умения, чтобы представить все Джигарханяну в выгодном ей свете, породить недоверие к человеку. Она вела достаточно тонкую игру. Одно то, что она ухитрилась оставить всенародно любимого актера без жилья, само по себе о многом говорит.

- Как произошло твое расставание с театром?

- Я был для Виталины очень неудобным человеком. Все-таки от главного художника многое зависит, и на этой позиции о многом знаешь. Например, я контролировал работу мастерских. Главный художник — лицо, несущее материальную ответственность. Я старался всегда быть максимально открытым, пытался на чем-то сэкономить, чтобы в следующий проект можно было вложить больше средств. Это сильно раздражало и Виталину, и всю ее семью, которая работала в театре. Я заставлял людей заниматься театром и не стеснялся говорить о том, куда идут деньги, отпущенные на постановку, рассказывал коллегам, сколько стоили ткани и т.д. В конце концов, мне не заплатили две зарплаты, до сих пор не заплатили. Дружить со всей этой захватившей театр семьей не было никаких сил, превращаться в наушника, к чему Виталина склоняла, я не хотел. Все накапливалось долго, но в один из дней в конце ноября прошлого года я пришел в театр, чтобы попрощаться с актерами и режиссерами, Армена Борисовича не было в театре, и в тот же день я уехал домой, в Эстонию.

- Ты надеешься вернуться в театр?

- Я был бы рад продолжить сотрудничество с театром. До сих пор я поддерживаю отношения со многими актерами и режиссерами, и знаю, что все они готовы вернуться. То, что когда-то создавал Джигарханян, это очень хороший театр, и я верю, что он таким снова станет. Для меня есть театр за вычетом Виталины и ее семейства. К счастью, ее я видел не каждый день, и полтора года работы в театре связаны и с очень многим хорошим, светлым. Я очень рад, что этот аппендицит, угрожавший театру гибелью, вырезан.

Армену Борисовичу я желаю крепкого здоровья и скорейшего возвращения в театр. До сих пор храню его книгу, которую он подписал: ”Денис, я тебя люблю”. Я вас, Армен Борисович, тоже люблю.

- Неужели все-таки Джигарханяну не доставалось от коллектива театра, неужели нет претензий, обид за то, что он допустил все это? Или солидный возраст Джигарханяна, а ему ведь уже 82 года, является некоторым оправданием в глазах многих?