Журналист Вахур Кооритс, например, в своей статье недвусмысленно намекает на политический подтекст решения ЕСПЧ, просматривая в нем ”руку Москвы” и указывая на тот факт, что среди истцов были и граждане Российской Федерации.

Несмотря на признание тогдашнего префекта полиции Райво Кюйта, что перегибы и нарушения со стороны полиции все-таки были (позже это подтвердил и бывший тогда министром внутренних дел Юри Пихл), и избиение дубинкой всех попадавшихся на пути было неадекватным и противоправным поведением, многие все равно не согласны с вердиктом ЕСПЧ и считают его несправедливым.

Так, например, председатель конституционной комиссии Рийгикогу реформист Райт Марусте не усмотрел прецедента в решении ЕСПЧ. Дело-то житейское — дескать, не сумел полицейский доказать обратное, вот и получается, что пострадавший получил травму именно в ходе спецоперации правоохранительных органов, а не где-то еще. Не видит прецедента в данной ситуации и член той же конституционной комиссии Март Нутть (IRL), подчеркивающий, что в Эстонии нет серьезных нарушений прав человека.

Депутат от той же партии Юку-Калле Райд и НКО ”Институт по правам человека” считают применение грубой силы оправданным, открыто называя признанных в Европейском суде пострадавшими ”вандалами, нарушившими право жителей на спокойствие и собственность”. Пардон, но ведь никому из истцов эстонские органы правопорядка не предъявляли обвинений. Неужели само по себе нахождение в зоне беспорядков автоматически делает людей вандалами?

Шутка ли, но я не удивлюсь, если по такому поводу в следующий ежегодник КаПо попадут и пострадавшие, и даже сам Европейский суд по правам человека. В нашей стране местами просматривается опасная тенденция применения принципа ”презумпция вины”, когда любой неугодный системе человек легко может быть назван вандалом или агентом влияния — без каких-либо серьезных аргументов.

Не могу не возразить своему однопартийцу Андресу Анвельту, который упомянул, что для Эстонии и правоохранительных органов оспорить решение ЕСПЧ — вопрос чести. На мой взгляд, вопросом чести для органов правопорядка и эстонского государства в целом — как демократической страны и члена ЕС — было бы торжество справедливости и, как следствие, официальное признание допущенного в ходе спецоперации сопутствующего ущерба.

Неправомочные действия были с обеих сторон, но в итоге наказали почему-то только одну. Разве это демократия?