Школы будут рапортовать о том, что у них нет никаких проблем, Министерство образования — о том, что перевод проходит без сучка и задоринки. На самом же деле качество образования в русских школах будет снижаться, принесенное в жертву слепому следованию закону с явно политическим окрасом.

В прошлую пятницу мне довелось вести организованную Социал-демократической партией интерактивную конференцию "Есть ли будущее у русского образования?". Интерактивной ее назвали потому, что по ходу дебатов экспертов постоянно спрашивалось мнение зала — в первую очередь, при помощи специальных пультов голосования. Каждый мог высказаться и проголосовать "за" или "против" отдельных утверждений выступавших и ответить на заготовленные к конференции вопросы. Причем анонимное голосование в определенной степени гарантировало честность ответов.

Частичный переход — начало конца?

Публика на конференции в основном состояла из старшеклассников, и тем интереснее было узнать именно их мнение, поскольку зачастую взрослые решают проблемы учеников, не особенно интересуясь, что те сами об этом думают.

Итоги для авторов закона, предполагающего реформу русских гимназий, были неутешительными. Отвечая на заданный в самом начале мероприятия вопрос "Поддерживаете ли вы идею частичного перевода образования в русскоязычных школах на эстонский язык обучения?", положительно ответили лишь 19%. В определенной степени "за" переход были 39% опрошенных, "против" высказался 41%. В конце конференции этот же вопрос был задан еще раз, и оказалось, что ряды сторонников перехода заметно поредели.

Но это еще полбеды: на вопрос, является ли данный частичный перевод началом конца русскоязычного образования в Эстонии, более 78% ответили утвердительно. А это уже очень тревожный звонок, который говорит и о недостаточной информированности, и о серьезной неподготовленности реформы, которую с таким упорством продвигает нынешнее правое правительство по наводке министра образования Тыниса Лукаса.

Одна из частей конференции предполагала поиск минусов и плюсов частичного перевода русских гимназий. И если названные плюсы можно было пересчитать по пальцам одной руки, то список возникающих проблем пришлось искусственно ограничивать, чтобы в отведенные на конференцию несколько часов удалось их обсудить и предложить какие-то варианты решения. Говорилось и о возникающем у учеников и учителей стрессе, и о возможном ухудшении качества общего образования, и об элементарной неготовности нынешних выпускников начальной школы получать в гимназии 60% всех предметов на эстонском языке. Разумеется, немало было сказано и о нехватке нужных кадров, о частичном или полном отсутствии соответствующей методики.

Что дальше?

Как мне кажется, вариантов дальнейшего развития событий не так много. По-моему, очевидно, что нужно приостановить реформу, проведя более тщательный анализ имеющейся на сегодняшний день ситуации и возможных последствий подобного шага. В отличие от министра Лукаса, я не понимаю, куда мы спешим: если по первоначальному плану правых политиков перевод русскоговорящего образования на эстонский должен был состояться 11 лет назад, то мы прекрасно видим, что такая, мягко говоря, задержка реформы до сих пор не привела к каким-то ужасающим последствиям. Русское образование не развалилось, родители по-прежнему охотно отдают своих детей именно в русские школы.

Вместо гонки за показателями и слепого следования принятому закону правительству следовало бы рассмотреть какие-то альтернативные шаги, которые можно было бы сделать, пока реформа стоит и проводится упомянутый анализ ситуации. Некоторые такие предложения прозвучали и на конференции: более 75% опрошенных видят в качестве альтернативы повышение качества и количества уроков эстонского языка, 62% — открытие отдельных классов языкового погружения.

Если переводить, то с умом и на благо

Единственным действительно положительным моментом для сторонников перевода русских школ на эстонский язык обучения стали ответы на вопрос: "Каким должно быть соотношение русского и эстонского языка обучения в русских школах?". Больше всего опрошенных — 39% — предпочли вариант "75% русского, 25% эстонского". Еще 23,5% выбрали соотношение 60 на 40 в пользу русского языка. Проталкиваемый ныне министерством образования аналогичный вариант 40 на 60, но уже в пользу эстонского языка, оказался одним из самых непопулярных, не набрав и 4 процентов.

Словом, в целом результаты конференции дают понять: теоретически ученики и учителя русских школ не против частичного перехода, однако, во-первых, соотношение должно быть совершенно иным, нежели 60 на 40 процентов в пользу эстонского, во-вторых, начинать надо не с гимназий, в-третьих, переход нужно осуществлять разумно, последовательно и без "потемкинских деревень". Иначе мы так и будем читать новости о том, что перевод успешно продвигается семимильными шагами, а анонимные опросы учеников и учителей будут показывать истинную картину.