Как вам кажется, насколько современные войны - это что-то уникальное для международного права? Насколько беспрецедентное то, что происходит? Насколько международное право может с этим справляться?

Безусловно, можно так сказать, что они беспрецедентны, хотя принципиально ничего нового в войнах как таковых нет. И в страданиях гражданского населения, и с точки зрения методов и нарушений. Но изменилась информационная составляющая. То, каким образом мы сегодня видим войну - во многом это развитие технических средств, развитие интернета, современных медиа.

Также это, конечно, применение дистанционных средств вооружения, благодаря которым большинство людей, даже участников, непосредственно вовлеченных в войну. Сейчас они несколько дистанцированы, у них нет этого ощущения, которое связано с непосредственными эффектами войны. Поэтому, конечно, условно говоря, стало легче применять эти вооружения. Стало легче убивать, если говорить прямо.

И с этим связано, конечно, то, что все больше и больше возникают ситуации, когда мы встречаемся с таким, я бы сказал, злом, которое очень легко обрушивается на гражданских лиц. На тех, кто непосредственно не участвует в боевых действиях.

Судебная палата МУС выделила ордеры на арест Шойгу и Герасимова в связи с ударами по энергетическим объектам Украины. Как вам кажется, какие-то реальные последствия будут у этих решений? Или это уже сплошной символизм, который важен, но последствий не будет иметь?

Это имеет значение, конечно, символическое прежде всего, но не только. В первую очередь это означает, что суд продолжает расследование, что подобные решения могут быть приняты не только в отношении высших должностных лиц, но и их подчиненных. И здесь, как мне представляется, очень важно, что обращено такое внимание именно на атаки на энергетическую инфраструктуру. То есть, мы видим, что те факты, которые нам известны и которые повлекли огромные последствия для людей в Украине, они находятся в центре внимания Международного уголовного суда. И мы знаем о публичных ордерах на арест, но мы не знаем, возможно, о других.

А кто вот решает, что публично, а что нет?

Это решение прокурора, который, соответственно, может об этом спросить судей. Именно они принимают решение об ордерах на арест и о режиме, в котором они выдаются. То есть мы видим разные варианты. Есть ордеры, и таких, наверное, большинство, которые нам неизвестны. То есть о них становится известно, когда люди, в отношении которых выдан ордер, арестовываются или являются в суд. Есть ситуации, когда нам известна вся информация. Здесь это такой промежуточный вариант. То есть нам известно о том, в отношении каких лиц выданы ордера на арест. Мы знаем об обвинениях, о статьях статута, но мы не знаем о всем содержании. На какие доказательства ориентировались судьи, что, собственно говоря, в этих ордерах написано. Мы не знаем.

Читайте RusDelfi там, где вам удобно. Подписывайтесь на нас в Facebook, Telegram, Instagram и даже в TikTok.

Поделиться
Комментарии