— Вы вернулись в Киев перед первым обстрелом в начале октября?

— Буквально накануне. Мы живем в центре города, и, скажу честно, это были очень непростые переживания, потому что ты абсолютно не понимаешь, что это, где это. И если в начале войны, когда Киев бомбили, были взрывы с диапазоном пару минут, то сейчас взрывы были очень громкие, очень близко и очень часто. От них в прямом смысле сотрясалась земля! Под домами, которым по пятьдесят лет, шла вибрация. Пережив 10 октября, мы все боялись следующего понедельника. И не зря боялись, потому что случился обстрел дронами. И тогда мы убедились еще раз в том, что война — это действительно лотерея, в которой на кону — жизни. Никто не знает, какая семья пострадает. Это все нечестно, неконтролируемо и очень несправедливо.

— Из-за этих обстрелов стала ухудшаться жизнь жителей Киева? Перебои с электрической, связью, водой…

— На войну в целом можно посмотреть с двух ракурсов. С одного — это рассказы о потерях. Да, война — это потери друзей, денег, ресурсов, нервов, время, жизни. С другого же — это зона роста. И в том числе для украинских коммунальных служб, для оборонной промышленности. Все уже были готовы к перебоям, ведь был план А, план Б.

И мэры некоторых украинских городов показали себя не то, что с лучшей стороны. Удивили всех! И, мне кажется, самих себя. Война объединила весь цивилизованный мир, и в том числе Украину.

Мы, жители Киева, были предупреждены о том, что могут быть отключения. По каждому дому есть таблички, где прописаны каждые четыре часа отключений, чтобы чередоваться. Но на практике лично наша семья, наши родители, наш офис, в котором мы работаем, показал гораздо меньший процент отключений, нежели было анонсировано и заявлено. Любо-дорого смотреть уведомления в чат-боте: „Отключения не будет“. За этот месяц у нас буквально пару раз не было горячей воды несколько дней, но, если сравнить с предыдущими годами, такая ситуация могла случиться и раньше.

Сейчас Киев действительно обдумывает, как действовать в случае блэкаута. Настраиваемся на лучшее.

— Телефоны заряжаете? За водой стоите?

— Мы, наверное, относимся к тому поколению работающих людей, у которых телефон равно работа. И мы стараемся вообще в целом не допускать, чтобы они разряжались. Машины у нас всегда — с заправленными баками. Конечно, наверняка есть процент так называемых паникующих, которые могут сделать какие-то запасы. Но Киев продолжает жить в ритме мегаполиса — машины, пробки, работающие кафе, магазины. Жизнь в городе кипит. Возможно, она стала кипеть немножко осторожнее. Когда ты едешь по городу и видишь дым, идущий от воронки размером в автобус, образовавшийся в результате ракетного обстрела, естественно, тебе не по себе. Тебе жалко людей, которые погибли. Жалко их семьи. Но ты стараешься сделать свой день правильным, не отвлекаться на негативные новости, не верить манипуляциям, ходить на работу, платить налог, помогать своей стране и не сеять панику.

Украинцы сейчас не бегут при первых звуках сирены в бомбоубежища. Такого отношения к воздушной тревоге, как было в начале войны, уже нет. Да, есть люди, которые остаются ночевать в метро, но часть из них — это те, кто просто не успел до комендантского часа. Когда звучит тревога, мы закрываем окна, мы становимся чуть более внимательными, но мы не бежим в аптеку или магазин, не покупаем десять пятилитровок воды. Но это относится к среднестатистическому украинцу. Те, кто живет, вероятно, в селах, поглубже от центральных коммуникаций, ведут себя по-другому. У киевлян паники нет. Есть внимательность, настороженность.

— Как обстоят дела с обучением детей в Киеве?

— До сентября у родителей был выбор — ходит ребенок в школу физически или занимается онлайн. Сейчас же новые правила, и практически все школы перешли на дистанционный режим. Конечно, проблемы с интернетом, да и в целом обучение на расстоянии — не самая лучшая идея, это может привести к падению качества образования. Но есть ли у нас сейчас выбор? Нет.

В Киеве я видела детские сады, в которые родители отдают детей ясельного возраста. Они знают, что им нужно идти на работу, а в случае тревоги их ребенка понесет в убежище чужая нянечка. Но у таких родителей просто нет выбора. Я не думаю, что они так поступают потому, что слишком хотят ходить на работу. Они отдают ребенка потому, что у них нет выбора, а воспитатели рады этому, потому что полгода у них вообще не было работы, а сейчас есть. Рисковая, с большой ответственностью, но хоть с какой-то зарплатой и пониманием, что их семьи не умрут с голоду.

— Грядут холода, и есть прогнозы, что эта зима для Украины станет достаточно тяжелой. Какие настроения у киевлян сейчас?

— Многие не уехали и не уедут не потому, что они не переживают за коммуникации или исход дальнейших событий. Многие не уехали просто потому, что они не могут уехать: либо не имеют оснований, либо имеют другие причины, такие как родственники, семьи, обязательства, в том числе рабочие. В Украине все мы живем сейчас только сегодняшним днем, потому что каждый день — как маленькая война с самим собой. Война против отключения коммуникаций, против всего внешнего. Это действительно непростой процесс, где что-то планировать крайне сложно. Мы с мужем тоже привыкли планировать все события, буквально все дела по дням. Но война обнулила нашу систему полностью. Мы просто уже другими глазами смотрим на этот план действий и стараемся каждый день выложиться по максимуму. Война показала, кто есть кто. И какую кто имеет душевную силу. Кто-то стал сильнее, кто-то проявился как слабак. Но у кого-то было достаточно времени подумать и посмотреть на свою жизнь под другим углом. И я думаю, что многие украинцы, подводя итоги 31 декабря в новогоднюю ночь, объективно найдут, за что себя похвалить.

Сейчас, после начала войны, случилось какое-то воодушевление украинского народа. Украина показала единство, которое объективно не наблюдалось в такой форме достаточно давно, потому что все жили обычным темпом жизни, каждый был занят своей жизнью. Сейчас оказалось, что мы способны объединяться. И эффект от этого объединения может быть мирового масштаба.

P.S. Мы попросили Анне прислать несколько фотографий сегодняшнего Киева, но, оказалось, в телефоне нет ни одной новой. „На улице особо нельзя делать фото. Если попадёшься — поедешь в участок. Поэтому мы давно уже ничего не фотографируем“, — поделилась Анне.

Закладка
Поделиться
Комментарии