2. Артист – не мать Тереза, он не может спасти весь мир

- Фестиваль Kubāna эмигрировал из России после украинских событий…

- В некоторой степени символично, что на этом фестивале в России мы ни разу не выступали, а как только он переместился в Евросоюз – пригласили и нас. Наверное, мы всегда были слишком проевропейские. Правда, мы были старожилами и многих российских фестивалей – Maxidrom, "Крылья", "Нашествие"…

- Крым разделил латвийских деятелей культуры: например, группа Brainstorm и Интарс Бусулис продолжили успешно выступать в России, а режиссер Алвис Херманис категорически отказался работать в Москве. Как вы для себя этот вопрос решили?

- У нас никто не отнимал возможности ездить в Россию, но с началом войны мы там больше не гастролируем, хотя раньше делали там большую часть выступлений. Последний концерт мы дали в Питере в феврале 2013 года. И совершили разрыв пуповины. Продолжать отношения стало попросту невозможно. Произошел глубинный тектонический сдвиг, материки разошлись. Конечно, артисты – не инициаторы этого процесса, но не участвовать в нем мы не можем.

- А как же ваши зрители? Кто теперь до них донесет вашу правду?

- Артист – не мать Тереза, он не может спасти весь мир. Если процесс пошел, он должен дойти до логического конца. Будешь пытаться зависнуть в прежней форме - попросту отстанешь от времени и превратишься в ретро. Я не исключаю, что в конечном счете родится некий новый вариант взаимоотношений Украины и России, но именно новый – по-старому не будет. Никаких старших братьев. Пока же мы модернизируемся в ногу со временем и переориентируемся на западный рынок. К примеру, ВВ только что вернулся из американского тура.

- Кто там ваши зрители?

– Если раньше это были эмигранты со всего постсоветского пространства, то сейчас преимущественно украинская диаспора, но поскольку она очень активизировалась по всему миру, концертов стало даже больше. Исключением было лишь выступление в Чикаго, которое мы давали совместно с Чикагским джазовым оркестром и певицей Линн Джордан - там треть зала американцы.

Возможно, Kubāna – это некое компромиссное решение, площадка за рубежом, на которой музыканты России и Украины могут сосуществовать. И это востребовано. К примеру, вчера я выступил на Made in Ukrainā, шел по улице Юрмалы – ко мне подошла группа россиян: когда вы приедете, мы так вас ждем, скучаем по вам. Я лишь развел руками – не та ситуация.

- А не встречали ли вы здесь тех, кто по-другому относится и к событиям на Украине, и к вашей позиции?

- Бог миловал. Хотя наверняка такие люди есть. Они всегда были. Когда мы ездили по России, особенно по провинции, всегда находились люди, которые подходили и говорили: ты че, нормально по-русски петь не можешь? Я им отвечал: а если Red Hot Chili Peppers приедут, вы тоже их по-русски петь попросите?

- Как у вас складываются отношения с российскими коллегами по цеху. Скажем, с Гариком Сукачевым вы вместе пели "Напои меня водой". Сегодня его взгляд на украинскую тему совершенно иной, чем у вас…

- Не скажу, что мы активно общаемся. В 80-х – да, встречались, пили вместе водку, а сейчас наша группа ведет достаточно закрытый образ жизни – не особо часто видимся даже с украинскими коллегами. Если сведет какое-то мероприятие, тогда и поговорим. Почему нет?

У моей мамы родная сестра живет на востоке Украины в зоне войны, она занимает активную пророссийскую позицию, но человеческие отношения сохранились. Мама, мудрый человек, на болезненные темы с сестрой не общается - интересуется здоровьем, кто родился, кто замуж вышел… Как сказала мама, не мы эту кашу заварили – не нам ее и расхлебывать.

Что касается музыкантов, то мне интересно, кто какие песни за это время написал, а если он начнет идеологию активно проталкивать… Не стоит забывать, что у каждой идеологии есть свой срок годности, а смотреть в глаза людям придется гораздо дольше. Наступит отрезвление, и что тогда?