6. Политический окрас жителей и российские ”отпускники”

Очередь на украинском КПП Foto: Enrike Menendes, Erakogu


Как работает пропускной режим между территориями, подконтрольными украинской власти и ДНР? Насколько он жесткий?

Действительно, пропускной режим, который ввела украинская сторона 21 января очень сильно осложнил жизнь жителям региона, поскольку потоки перемещения большие. Пропуска действуют только на украинской стороне, на стороне ДНР система пропуска никак не изменилась: смотрят прописку в паспорте, абсолютно обычный досмотр, если сумка вызывает подозрение, могут попросить показать, что там. Если прописка не донецкая, могут спросить про цель визита, задать проверочные вопросы вроде ”где ты живешь, расскажи, что там находится”.

Сами очереди и мучения происходят, к сожалению, на украинской стороне. С первого мая проехать на неподконтрольную территорию можно только по пропуску. Раньше можно было проехать по справке переселенца, по миграционной карте или просто рассказать грустную историю, почему тебе нужно ехать. Получить пропуск очень тяжело — люди подают документы и ждут по несколько месяцев. Многие отчаялись и вообще не собираются подавать — они не могут либо выехать, либо заехать.

На блокпостах огромные очереди, процедура досмотра не очень жесткая, но занимает время. Все зависит от человеческого фактора. Бывает, когда хорошая смена, пограничники в хорошем настроении: все проходит гладко, доброжелательно, с улыбками. А бывает и наоборот. У меня был негативный опыт, когда проверяющий на украинской стороне заставил людей в автобусе петь гимн Украины при въезде на украинскую территорию — это было отвратительно. Я, честно говоря, думал, что такое встречается только в пропаганде и не верил в это, пока сам не попал в такой автобус.

В дни пиковых нагрузок можно в очереди на блокпостах можно простоять пять-восемь часов, причем как в одну, так и в другую сторону. Но все это происходит на украинском посту, на блокпостах ДНР очередей нет.

Коммерческие грузы не пропускаются вообще. Теперь всех разворачивают.

Как в Донецке относятся к людям, разговаривающим на украинском языке и тем, кто за единую Украину, кто не отказался от паспорта гражданина страны?

От паспорта никто не отказался. Мы все здесь граждане Украины — в этом весь ужас ситуации. Идеологически все люди разные. Конечно, в голос заявить о том, что ты за единую Украину, решаются далеко не многие. В частных разговорах многие демонстрируют свои взгляды не стесняясь, но, в принципе, на показ это не выставляется. Людей, которые здесь за Украину, очень много. Они все разочарованы действиями центральной власти, поскольку это выглядит как целенаправленное выдавливание нас из страны. За год власть не сделала ничего, чтобы вернуть контроль над регионом, но сделала многое, чтобы проиграть битву за умы и сердца. Наверное, процентов тридцать людей идеологически любят ДНР — убежденные. Но большинство, скорее всего, без определенного политического окраса: кто принесет мир и стабильность, тот и молодец.

По поводу украинского языка — на селе в Донбассе многие люди говорят на украинском. Это не распространено на улицах, но я не видел случаев, чтобы на человека набрасывались за украинский язык. Более того, многие ополченцы говорят на украинском или суржике.

Классический вопрос: вы видели в Донецке российских военных или тех, кого можно было бы назвать российскими военными?

В течение всего года и летом, например, в августе, видел людей, которые выглядят как кадровые военные. Многие из них говорят с явным русским акцентом, имеют выправку. Они похожи на военных консультантов. Вообще, нет никаких сомнений, что Россия участвует в этом конфликте, но далеко не в том объеме, который видится из Киева или с Запада. Регулярных войск, которые проходят с маршем, здесь нет. Но при этом есть много людей, которые приехали из России добровольцами, и они этого не скрывают.

Где-то в полях может есть какие-нибудь ”отпускники” (по версии российских властей некоторые действительные военнослужащие могут принимать участие в боевых действиях во время своих отпусков. Поскольку в Киеве считают присутствие регулярных войск ВС РФ фактом, это определение используют с иронией. — прим. ред), наверняка они есть.

Вы вывезли дочь на украинскую территорию. Вы живете в Донецке, но при этом часто бываете в Киеве. Во-первых, почему вы остались? Во-вторых, не ощущаете ли вы, что к вам относятся так, что вы и ”нашим и вашим”, не свой в Киеве, и как сторонник единой Украины не совсем свой дома?

Действительно, и там, и там чувствуешь себя не своим — это многих людей касается. Украинское общество в Киеве и здесь в этом плане не очень сильно отличаются, распространено черно-белое восприятие, примитивный трайбализм ”свой-чужой”. При этом мне кажется, что последние месяцев пять на донецкой стороне ситуация исправляется. Поскольку война идет у нас, мы ее видели. Это прочищает мозги, и люди более трезво смотрят.

Почему я остался? Я люблю Донецк — этой мой город. Я люблю Донбасс. Считаю, что нет ничего зазорного и позорного в том, что человек любит свой родной регион больше, чем всю страну. Да, я вижу Донбасс украинским, да, я хочу, чтобы Донецк жил в украинском законодательном поле. При этом я абсолютно всегда говорил, что мы имеем право на уважение к каким-то нашим особенностям, как и любой другой регион Украины. К сожалению, Киев не слышит не только Донбасс, Киев не слышит вообще никого.

Я такой региональный патриот, что характерно для моей исторической родины — Испании. Футболисты выходят не с флагами страны, а с флагами автономного региона и это не подвергается никакой критике в испанском обществе. В Украине это почему-то табу.

Но все-таки я часто встречаюсь с людьми и в Киеве, и в Донецке, которые подходят на улице, жмут руку и говорят: ”Спасибо, что вы ездите. Очень важно, что есть люди, которые бывают и там, и там, именно вы поможете склеить страну”.

Энрике Менендес: "Я с Камилой на последнем звонке в первом классе. Донецк, 2014 год". Foto: Enrike Menendes, Erakogu

Лидеры сторон и политики ведут себя воинственно. А что касается обычных людей, вы ощущаете изменения в настроениях и сближение?

В Киеве очень много хороших, разумных людей, которые являются в хорошем смысле патриотами страны. Многие из них по-разному видят эту ситуацию, по-другому, чем мы. Но я благодарен тем людям, которые хотят слышать другую сторону.

В апреле я был в Киеве при Дипломатической академии наук на конференции по примирению, которая длилась два дня за закрытыми дверями. В принципе, представить себе такую конференцию, например, в октябре-декабре было невозможно. А в апреле она прошла хотя бы на уровне интеллектуалов. С какими-то оговорками, но это стали обсуждать, говорить о своих ошибках. Много журналистов стали заниматься рефлексией в Киеве. Многие украинские журналисты приезжали сюда, видели ситуацию своими глазами и меняли мнение.

Но как в Киеве сказал один известный бизнесмен, не буду называть его имени, если пять процентов хотят воевать, воевать придется всем. Наверное, сейчас в Киеве повестку дня задают наиболее радикально настроенные люди.

В Донецке ситуация тоже поменялась. Украина за год потеряла очень многих сторонников. Те люди, которые были настроены абсолютно проукраински за год кардинально изменили точку зрения. Как минимум будет трудно вернуться при этой власти.