2. Люди ждали, что будет возобновление конфликта

106-я школа, поселок Трудовские в Донецкой области. Бомбоубежище. Foto: Enrike Menendes, Erakogu

Начнем с актуальных событий и боев под Марьинкой. Что-либо предвещало эскалацию насилия?

Нет. Никаких таких косвенных признаков, по которым обычно люди, по крайне мере, на обывательском уровне могут судить о возобновлении боевых действий, не было. Но опыт людей, которые живут на линии фронта, говорит о том, что, в общем-то, редко бывает так, когда становиться понятно, что вот-вот что-то начнется. Ведь это перемирие, которое было после заключения февральских соглашений в Минске, является самым длинным перемирием за все время конфликта, несмотря на то, что на линии соприкосновения были минимум две точки напряжения, где боевые действия практически не останавливались, но были малоинтенсивными. В целом стоит отметить, что режим перемирия соблюдался.

Во время прошлого перемирия, длившегося с 9 декабря по 8 января, все было ровно так же. 8 января абсолютно ничто не предвещало начала боевых действий. В тот день ни с того ни с сего Донецк снова подвергся обстрелу. После этого боевые действия пошли по нарастающей, и в итоге это вылилось в Дебальцево (группировка Вооруженных сил Украины (ВСУ) попала в оперативное окружение и была вынуждена оставить город и еще ряд населенных пунктов. — прим. ред.) и ”Минск-2”. Здесь точно так же не было никаких предпосылок.

В отчетах ОБСЕ говорилось, что первые обстрелы начались еще 1 июня. Причем выстрелы звучали как с той, так и с другой стороны. Какие в Донецке версии произошедшего? Ведь мнения сторон прямо противоположны — они обвинили друг друга в провокациях.

Абсолютно верно поставлен вопрос. Очень хорошо, что вы вспомнили об этом отчете ОБСЕ, потому что весь год боевых действий обе стороны упражняются во взаимных обвинениях на тему ”кто первый начал”. Но живущим здесь людям, в общем-то, все равно, кто первый начал, поскольку найти правду в условиях боевых действий невероятно сложно. Но правда заключается в том, что обе стороны стреляют, бывает такое, когда начинает одна сторона, вторая отвечает, бывает наоборот.

Следует понять, что боевые действия в Марьинке, о которых говорили все, стали логичным следствием того, что еще 1 июня прилетели снаряды в Кировский район Донецка. Во время этого обстрела были попадания и в жилые дома и ранения среди мирных жителей. Поэтому, естественно, у ДНР были свои моральные оправдания, чтобы начать боевые действия. Имеют ли они под собой основания с точки зрения истины — сказать сложно. Но факт остается фактом: во время обстрелов Донецка страдают в основном мирные жители.

Особенно интересно наблюдать за этим в связи с сообщениями в прессе. Украинская сторона уже заявила об огромном количестве раненых и убитых ополченцев, а также о том, что якобы их привозят в больницы Донецка под видом мирных жителей. Я нахожусь в таком уникальном положении, что мой сосед сверху — один из ведущих хирургов Донецкой областной травматологической лечебницы. Собственно, я могу узнать все у первоисточника. Первоисточник говорит простую фразу: ”Большинство привезенных — раненые бабушки”. Это явно указывает на то, что это не совсем ополченцы, не совсем боевики.

Что происходит с настроениями людей? Перемирие худо-бедно соблюдалось и, возможно, это дало надежду на оптимистический сценарий. Что думают люди сейчас, они верят в хорошее или в то, что летом война вернется и все станет только хуже?

Нужно смотреть на ретроспективу. Ведь даже при всем уважении к Минским соглашениям, при всей необходимости минского процесса, которую понимают как обычные люди, так и эксперты, они (соглашения — прим. ред.) не содержали в себе стабильного, устойчивого политического решения конфликта. То есть, по большому счету, единственным успехом, которого удалось достичь, стал отвод тяжелых вооружений от линии соприкосновения и то, что худо-бедно соблюдалось перемирие.

Все остальные условия, которых там было, если не ошибаюсь, десять, — не выполнены. Даже обмен пленными в формате ”всех на всех” и тот застопорился. Это точно говорит о том, что стороны не могут перейти к более сложным вещам, таким как конституционная реформа, амнистия. Все это означает отсутствие условий для стабильного мира. Люди даже в течение этих трех месяцев находились в состоянии ни мира, ни войны. Как бы и боевых действий активных нет, но и, понятно, что мира тоже нет. Ожидания очередной эскалации были у всех, поскольку как только какие-то дипломатические усилия или переговоры заходят в тупик, стороны сразу прибегают к военному решению этой проблемы. Поэтому, в общем-то, люди ждали, что будет возобновление конфликта.

Но за год люди так устали от войны, настолько смирились с мыслью, что нам в этих условиях придется еще жить продолжительное время, что решившие уехать уже уехали. Кстати, это показывают последние опросы. Есть исследование, проведенное Киевским институтом социологии по заказу фонда Рината Ахметова, в котором у людей, оставшихся на неподконтрольных правительству территориях, спрашивают, хотят ли они уехать. Так вот, количество людей, не собирающихся отсюда уезжать ни при каких условиях, достигло максимума с начала конфликта — 89%. Более того, городская администрация Донецка зафиксировала, что за три месяца перемирия вернулось от пятидесяти до семидесяти тысяч человек только в сам Донецк.

То есть, сейчас население города достигает 850 тысяч человек. Конечно, это не довоенный миллион, но, тем не менее, мы довольно близки к этому. Абсолютно очевидно, что жизнь в городе за перемирие начала налаживаться. Открылось много магазинов, открылись какие-то государственные учреждения. Как ни крути, а в ДНР государственные институты строятся — это заметно невооруженным глазом. ДНР начала выплачивать пенсии, начали платить зарплаты бюджетникам, я имею в виду учителей, врачей, коммунальщиков. Люди свою жизнь налаживают.

Ожидания у всех разные — это зависит от того, где находится человек. Мы знаем, что неконтролируемая властями (Украины — прим. ред.) территория находится в условиях все ужесточающейся транспортной блокады. Это привело к тому, что продукты в Донецке стоят в среднем в два раза дороже, чем на украинских территориях. Это приводит к тому, что люди живут в военных условиях, и примерно 70% экономики города не работает. Я не слышал официальных данных, но по неофициальным в Донецке около 145 тысяч безработных. И, естественно, это приводит к тому, что многие люди еле-еле сводят концы с концами. Конечно, у таких людей ожидания пессимистичные.

Но есть и люди, которые, как я уже сказал, открывают магазины. Люди запускают малые предприятия, в условиях транспортной блокады оживились рынки. Увеличилось количество людей на улицах, машин. Безусловно, люди пытаются наладить свой быт — это однозначно.

Энрике Менендес: "Бои за Донецкий аэропорт. Снимок сделан из окна моего офиса. Август 2014". Foto: Enrike Menendes, Erakogu
Энрике Менендес: "Здесь когда-то был офис моей фирмы". Foto: Enrike Menendes, Erakogu