Пока государства не изменят свою политику, мы будем платить за лекарства огромные деньги

 (9)
Odavnevad ravimid
фото иллюстративноеFoto: Andres Putting

В 2016 году жители Эстонии в среднем потратили на оплату услуг здравоохранения (в том числе и лекарства) 243 евро, пишет "МК-Эстония". В 2015 году эта сумма была ниже — 229 евро. Самыми затратными оказались услуги стоматолога — 69 евро на человека. Оплата рецептурных препаратов обошлась каждому в 52 евро. Лекарства, отпускаемые без рецепта, — 39 евро. Итого на оплату лекарств каждый из нас выложил 91 евро. За что?

Приведенные цифры показывают лишь усредненные значения — понятно, что основной удар приходится на пенсионеров и хронических больных, которые вынуждены выкладывать за лекарства огромные суммы. Главный вопрос: неужели эти препараты действительно так дорого стоят? Как формируется цена и кто контролирует процессы?

Классика жанра

”Самые дорогие лекарства — это препараты для лечения онкологии, — рассказывает на условиях анонимности бывший представитель одной из фирм-производителей лекарств. — Да, новые лекарства очень меняют качество жизни больного. Если раньше пациент с четвертой стадией рака напоминал живого мертвеца, который не мог обходиться без посторонней помощи, то сейчас, используя современные препараты, он даже особых болей не испытывает. Живет потихоньку, справляется самостоятельно. А если уже суждено, то гаснет буквально за несколько дней. Но стоят эти лекарства очень дорого”.

Сначала пациента пробуют лечить по классическим схемам, известными препаратами. Конечно, если у больного есть деньги, он может приобрести современные лекарства. Но тем, у кого денег нет, надеяться особо не на что.

”На самом деле, Больничная касса финансирует и покупку дорогих и современных препаратов, у нас в Эстонии лечение онкологии находится на достаточно высоком уровне, — комментирует руководитель фонда ”Подаренная жизньТойво Тянавсуу. — До какого-то времени застрахованный пациент получает лечение в больнице за счет государства, но потом наступает момент, когда выясняется, что возможности Больничной кассы исчерпаны. И тогда больной обращается к нам за помощью”.

В 2016 году Больничная касса выплатила за препараты в больницах 24,7 млн евро, за препараты, приобретенные в аптеке, еще 14,6 млн евро.

Лекарства стоят огромных денег, которых у обычных больных просто нет. Например, средняя ”стоимость” пациента, получающего помощь через фонд ”Подаренная жизнь”, составляет 5000–6000 евро в месяц. ”Все по-разному, иногда курс лечения длится 4–5 месяцев, и его стоимость составляет 170 000 евро”, — говорит Тойво Тянавсуу.

”Пациенты оказываются заложниками огромного бизнеса, — отмечает Яннис Натсис из Организации, представляющей пациентов Европы (EPHA). — При этом производители не собираются ни на йоту уступать своих позиций, объясняя высокую стоимость препаратов долгосрочными инвестициями в исследования и ценностями, которые их продукция приносит обществу”.

По его словам, объяснения высокой стоимости препаратов ресурсами, вложенными в исследования, уже давно не соответствуют действительности.

Мир в заложниках

В итоге катастрофическая ситуация сложилась не только на эстонском рынке лекарств, но и на остальных европейских. Даже богатые страны не в состоянии закупать препараты, стоимость которых можно назвать заоблачной. При этом о какой-либо прозрачности ценообразования даже говорить не приходится.

По словам Тянавсуу, цены на препараты для лечения онкологии колоссальны. И разумеется, они могли бы быть ниже, чтобы обеспечить всем больным надлежащее лечение. Но оценить ценообразование сложно: с одной стороны, бизнес, заточенный на получение прибыли; с другой — инвестиции в развитие.

По словам нашего анонимного источника, само производство препаратов практически ничего не стоит, особенно по сравнению с итоговой ценой коробочки с лекарством: ”Ответят просто: главные суммы вкладываются в исследования и разработки, отсюда и стоимость”.

ТОП

”Разработка новых препаратов длится в среднем 15–20 лет, — объясняет Рихо Тапфер, руководитель Союза производителей лекарств. — На первом этапе происходит синтез химических веществ: из тысяч молекул отбираются те, которые подходят для лечения. Следующий этап, который может длиться до десяти лет, оказывается самым ресурсозатратным: исследуется токсичность препарата, проводятся фармакологические исследования и клинические испытания”.

Только после того, как все исследования позади, препарат регистрируется в Европейском департаменте лекарств. Затем можно использовать новое лекарство.

Миллиарды в разработки

По словам руководителя Союза производителей лекарств, в среднем разработка одного препарата обходится в 1,5–2 млрд долларов, а для того, чтобы вернуть затраченные средства, лекарство надо защитить патентом.

”Патент действует 15–20 лет, после истечения срока защиты любой желающий может производить такой препарат, — говорит Рихо Тапфер. — Но лекарства являются не совсем обычной продукцией, поэтому цены на препараты и разрешенные наценки регулируются законами и государственными учреждениями”.

Отдельно подчеркивается то, что, говоря о стоимости лекарств, остается незамеченной получаемая от них польза. Для многих болезней раньше необходимо было проводить операции, а сейчас они лечатся с помощью разных препаратов. Кроме того, отмечает Тапфер, эффективное лекарство позволяет быстрее вернуться на работу.

С миру по нитке

Исследования и разработки позволяют развивать технологии. Но когда речь идет о жизни и смерти, этот бизнес выглядит весьма неприглядно. А когда расходы на лекарства сжирают половину пенсии, картина становится и вовсе удручающей.

”В группе риска — пожилые люди, безработные, многодетные семьи, инвалиды, — перечисляет Кадри Таммепуу, исполнительный руководитель Эстонского союза пациентов. — Иногда покупка лекарства может стать непосильной — например, если у человека нет медицинской страховки. Или если у препарата нет разрешения на продажу”.

Чаще всего именно на такие препараты объявляется сбор средств для больных. То есть препарат есть, он показывает неплохие результаты, но до конца его действие еще не изучено. Или Больничная касса не покрывает стоимость такого лекарства. В Эстонии ежегодно около 50 000 человек получают лечение только от онкологических заболеваний. А ведь есть еще огромный список болячек.

Циничный бизнес

Объясняя высокую стоимость лекарств средствами, вложенными в исследования, фирмы лукавят. Потому что примерно такой же объем финансов, а иногда и больше, они направляют в маркетинг — продвижение препарата на рынок с целью извлечения прибыли от продаж. Например, согласно данным Би-би-си, концерн Pfizer вложил в маркетинг 9,7 млрд евро, тогда как в разработки всего 5,6 млрд евро. У концерна Novartis такие цифры: 12,4 млрд евро на маркетинг и 8,4 млрд на разработки).

Это еще один момент, из-за которого Эстония оказывается в конце списка стран, с которыми производители готовы торговаться — ввиду малых размеров наш рынок им мало интересен. Многие современные препараты, которые теоретически могли бы оказаться весьма полезными пациентам, на местный рынок просто не попадают.

”Крупные концерны не мотивированы к сотрудничеству с Эстонией — покупательная способность и спрос на нашем рынке минимальны”, — объясняет Тойво Тянавсуу из фонда ”Подаренная жизнь”.

Как заверяют независимые специалисты, разработки обходятся намного дешевле декларируемых концернами цифр. Недоходными обществами, не имеющими отношения к концернам, был проведен эксперимент: ученым предложили заняться разработкой лекарств. И подсчитали, во что могут вылиться исследования. Оказалось, что затраты на разработку препаратов редко превышали 100–150 млн евро. И даже если брать какие-то супердорогие исследования, общая стоимость разработки не превышала 500 млн евро. Почему же мы столько платим?

”Очень сложно оценить, справедлива ли цена того или иного лекарства, — говорит Кадри Таммепуу, исполнительный руководитель Союза пациентов Эстонии. — Естественно, продавец хочет продать препарат дороже, но в данном случае государство должно очень ясно сказать, по какой цене оно купит лекарство”.

И тут получаются клещи: производители новейших препаратов являются огромными международными концернами, которые диктуют свои условия. А у маленьких предприятий не хватает денег для развития технологий.

”Маржа концернов выглядит весьма убедительно, и нам, как пациентам, кажется, что тут имеется пространство для снижения цен. Но с чем более крупным производителем лекарств имеем дело, тем сложнее такому крохотному государству, как Эстония, вести переговоры”, — подытоживает Кадри Таммепуу.

Перехитрить всех

Путь лекарства на рынок — итог сложных переговоров и торгов. Каждая страна заключает свои контракты и хранит их в секрете, наивно полагая, что уж у нее-то самые выгодные условия. И сравнивать цены в Эстонии с ценами в Европе крайне сложно именно по этой причине. В итоге производители лекарств в курсе всех дел каждой страны, тогда как правительства стран не знают, что происходит у соседа.

”Эстонский союз пациентов участвует в работе Комиссии по лекарствам, которая рекомендует Больничной кассе те или иные препараты для внесения их в список льготных, — добавляет Кадри Таммепуу. — Но для того, чтобы приобретать новейшие препараты по более низким ценам, государствам необходимо наладить сотрудничество и сообща пробовать вести переговоры с производителями. К сожалению, еще не все государства дошли до этой мысли — попробовать снизить цены таким путем”.

Оставить комментарий
либо комментировать анонимно
Публикуя комментарий, вы соглашаетесь с правилами
Транслит
Читать комментарии Читать комментарии