Эстонское общество не готово к политику Михаилу Кылварту. Он другой, он отличается не только внешностью и акцентом. Его действия нетипичны, а влияние неизмеримо. Он мог бы стать главным антиваксером, но стал главным русским страны. Для кого-то он — герой, для других — боярин с криминальным прошлым. Любой прохожий наизусть знает его биографию, и все отметят разное: или белые ленточки в защиту русской школы, или месяц за решеткой в 90-х.

В 2009 году самый важный человек в жизни Михаила — его мама Лидия — сказала: ”Мы уже в нескольких поколениях живем в иной среде. Если ты хочешь быть равным, то ты должен быть вдвойне образованней, умнее, тогда, может быть, ты будешь равен тем, среди кого ты находишься”.

Это пронесется через всю жизнь слабого в детстве мальчика, который начал заниматься тхэквондо из-за оскорблений, которые получал от сверстников в школе. Затем — поступившего на юрфак молодого человека из Ласнамяэ. И наконец политика, который участвовал в выборах в 2009 году из-за переноса Бронзового солдата. Ведь он не мог наблюдать со стороны, как важные решения принимают без его участия.

Из чего слеплен политик

Человек формируется в детстве. Родители выступают в роли преподавателей, а среда вокруг добавляет детали. Мама Лидия — популяризатор культурного многообразия, отец Юло — юрист, привез тхэквондо в Эстонию. Они переехали из Казахстана. Жили в Копли, затем в Ласнамяэ. Это ключевые производные, которые несомненно повлияли на него. Да, добавим азиатскую внешность и распад Советского Союза.

Кылварт ходил в эстонский садик в середине 80-х. Сейчас сложно это представить. Хранитель русской школы играл с эстонскими детьми в одной песочнице. Видимо, результатами родители остались недовольны и забрали ребенка из садика, а потом и вовсе отправили в русскую школу.

В школе над непохожим на других Мишей издевались. Он много болел, был слабым, не мог постоять за себя. Тогда в его жизни и появились боевые искусства.

Из-за отсутствия наставников ему пришлось в 15 лет начать тренировать, а в 18 — возглавить Союз таэквондо Эстонии. Именно тогда ему стало понятно, нельзя просто наблюдать, нужно делать, менять ситуацию. Если чего-то нет — это нужно создать самому. Этот принцип заметен на каждом посту центриста — от вице-мэра до председателя Горсобрания, от формирования коалиции с EKRE в 2019 до перевода школьников на дистанционное обучение.

Тренировать в 15 лет начинают немногие. Это ответственность. Это отказ от пива на выходных и вечерних прогулок — нельзя, завтра тренировка. Тренерские качества сохранились и по сей день. Недавние конфликты с Калле Кландорфом и Эхой Вырк показывают неумение критиковать своих бойцов на публике. Наставник не имеет права говорить плохое за пределами раздевалки. Зато внутри — делай, что считаешь нужным. Совещания в 7 утра — пожалуйста, сокращение советников Таави Ааса — в два раза! ”Люди Миши” из партии пойдут за ним, а не за Юри Ратасом. Даже если вопрос в министерской зарплате. После муниципальных выборов это подтвердилось, все свои остались на местах — минимум изменений, максимум стабильности.

Михаил в детстве мечтал стать дипломатом. Поэтому его отправили учиться в 31-ю школу, там преподают французский язык. Однако о мечте пришлось забыть. Страна изменилась, а на работу в Министерство иностранных дел перестали брать без знания эстонского языка на перфектном уровне. Поэтому был выбран юридический факультет.

Юрист в 90-х — популярная профессия: определенная независимость, широкий спектр деятельности. Защита слабых и поиск справедливости. После окончания второго вуза Кылварту предложили пересесть из-за парты за преподавательский стол. Он начал преподавать риторику и историю культуры. Философия, религия, этика, психология всегда интересовали нынешнего мэра. Его мечта — уехать из города и читать книги по философии. Не забывает он и о своих корнях. В частности, многих журналистов возит в корейский ресторан в Ласнамяэ, где хозяева отказываются брать с него деньги за еду.

Идеальный?


У Востока есть и минусы: там не знают, что такое демократия. Власть концентрируется в одних руках, а авторитаризм — такое же распространенное явление, как соевый соус на столах.
Многие критикуют Кылварта за единовластие, за его соблазн решать все единолично. Не секрет, что он многое мерит по себе, исходя из своего взгляда на организацию жизни.

Он практически не пьет: нужно урезать часы работы баров и закрыть алкогольные магазины у школ. Передвигается только на машине: велодорожки и главная улица подождут.

Все ”мелочи” современных европейских городов не входят в число первоочередных потребностей слабых. Больница и рост пенсий — нужнее. В городе должна быть стабильность. О каких велодорожках вы говорите, когда у нас тысячи людей недоедают и захлебываются огромными счетами за электричество, кружки по интересам, аренду? Красота общественного пространства — это проблема первого мира. Сначала нужно накормить нуждающихся.

”У нас нет брошенных стариков, это позор, который будет передаваться из уст в уста, если мы допустим, чтобы наши родители голодали, были неухоженными”, — говорила его мама о сплоченности и уважении корейцев к старшим.

Нужно обеспечить основные потребности людей, одинаково распределять общественные блага. Девиз "кто хочет, тот добьется" — не подходит. Либерально-капиталистический взгляд на мир не решает проблемы меньшинства, пенсионеров, бедных. Если меньшинство — значит слабее. А со слабыми что нужно делать? Помогать им, а не надеяться на их самостоятельность.

Наш премьер-министр

После слабого результата Ратаса на выборах, многие задумались — насколько силен нынешний председатель Центристской партии? Совсем рядом есть другой. С большей поддержкой и другим взглядом. Сам Михаил сразу ответил — он не против взять на себя ответственность. А как иначе? Скорее всего, все жители Ласнамяэ и Ида-Вирумаа этого и хотят. Но есть много сложностей.

У Кылварта черный пояс не только по тхэквондо, но и по уходу от ответов про Россию. За 10 лет в большой политике он так и не сформулировал позицию по Владимиру Путину, Украине, Крыму. ”Это зарубежная политика, какое дело до этого Таллинну?” Будучи председателем партии, которая идет на выборы с целью получить пост премьер-министра — жизненно необходимо иметь четкое мнение. Все, что связанно с Россией, НАТО, ЕС — как тест на коронавирус: либо да, либо нет. И тут совсем нет уверенности, что нужные ответы понравятся избирателям.

Председатель должен отвечать за все. За результат центристов в Пылва и Вильянди, за министров и членов фракции в парламенте, за Департамент образования и незаконные пожертвования. Готов ли он умножить на десять зону своей ответственности? Стать тренером не для одной группы, а для всех спортивных залов Эстонии?

Кто знает, если у партии дела будут все хуже, то все мы помними — нельзя стоять в стороне, нужно влиять на ситуацию.

Põliseestlane


Мы подошли к главному. За это Михаила Юловича недолюбливают, за внимание к этой теме будут критиковать автора текста.

Михаил Кылварт — неэстонец, и это главный его недостаток. Конечно, не его, а политического строя. Проблема высшего общества, если хотите. Он говорит на простом эстонском языке. Не использует сложные конструкции, не ссылается на литературу и не добавляет: помните, как в том анекдоте… Это чуждо для местных. И он это чувствует.

В то же время, Кылварта сложно назвать русским. Его папа — эстонец Юло, мама — кореянка Лидия. Родился в Казахстане, в трехлетнем возрасте переехал в Эстонию. На всевозможных турнирах дрался за сине-черно-белый триколор. Не секрет, Михаил живет с отцом в Мууга, дома они говорят по-эстонски. Даже после всего этого — он русский, эстонский русский, азиат, но только не эстонец.

Сестра Кылварта в недавнем фильме на ETV+ про брата сказала: эстонское общество ксенофобно. Тут можно задвинуть про ”у всех равные возможности”… И это правда, национализма в нашей стране не существует. Но политика — это другое, хочу еще раз это подчеркнуть. На вопрос, хотели ли вы стать министром иностранных дел, Кылварт мне ответил — эстонское общество не готово к русскому руководителю МИД. К сожалению, это так.

Опросы показывают, среди неэстонцев поддержка Кылварта составляет 86%, среди эстонцев — 17%. Такова историческая память. Должно пройти время, мы должны это пережить. Все же это не особенность Эстонии, подобные негласные понятия существуют во всех постсоветских странах.

В недалеком 2011 году, когда Кылварт-тренер стал Кылвартом-политиком, у него спросили: ”Вы будете вице-мэром по вопросам образования, но ваше владение эстонским языком оставляет желать лучшего. Когда вы выучите язык?” Сейчас подобный вопрос новый вице-мэр не услышит. В 2021 году обращается внимание лишь на родной язык всех помощников мэра от Центристской партии. Время меняется, мы меняемся.

Изменится ли Михаил Кылварт? Только если сам этого захочет.