"Я постараюсь говорить максимально коротко.

Мне просто показалось, что записать речь на бумажке — не то же самое, что высказаться от всего сердца.

Помню, как впервые услышал это имя — Матисс Кивлениекс. Латвия — очень маленькая страна. Я был в тренинг-кемпе сборной, ко мне подошел тренер и спросил: ”Ты слышал что-нибудь о том, что парень из Латвии подписался с ”Блю Джекетс”?”. Я никогда не слышал о Матиссе, он появился буквально из ниоткуда. Правда, из ниоткуда.

Я прокручивал мысль в своей голове: ”В будущем я хотел бы поиграть в ”Блю Джекетс”. Кто этот парень, черт возьми, и почему он занял мое место?”. Потом я увидел, что ”Коламбус” действительно его подписал — и реально забеспокоился.

Когда я только приехал, я жил в доме у Мэнни Легаси, нашего тренера вратарей, и тогда же узнал, что в этом доме живет Матисс Кивлениекс. Я снова забеспокоился.

Моя первая эсэмэска ему была: ”Я чертовски голоден, купи мне еды”. Я только прилетел, он был где-то в городе. Я не написал ему ”Не мог бы ты купить еды”, я написал ”Купи еды” — ведь он был младше.

Я дал обещание прийти сюда и попрощаться с ним. Это… так тяжело. Матисс… Матисс не был моим другом. Он был моим младшим братом. Мы жили с ним вместе еще до пузыря, он гостил у нас с женой, и мы просто не вылезали из-за настольных игр.

Он был невероятно воспитан. Но никогда не рассказывал о своей семье — при том, что был очень дружелюбным парнем. Просто не считал нужным. Сейчас я встретил его семью — и я понял, откуда у него такое воспитание. Когда моя жена была беременна, он помогал ей по дому, хотя она не просила о помощи. Он делал вообще все: мыл посуду и убирался. Был готов всегда прийти на подмогу.

Чуть позже моя жена даже забеспокоилась насчет нашей свадьбы — сказала что у нас с Матиссом броманс. Я счастлив, что успел сказать ему, что он больше, чем друг. Что он мой брат. И… я бы хотел рассказать вам о его последнем дне. Там было 50-60 человек, но он все время находил меня. Мы пили пиво, выкурили по сигаре. Он как всегда улыбался.

Он сделал меня сильнее. Я скоро стану отцом. Когда все это случилось, я стоял в 6-7 метрах от него и обнимал жену. Он спас мою жену и моего сына. И спас меня. Второе имя моего сына будет Матисс.

Он умер как герой. И это не мои слова. Это слова доктора. За те два года, что я знал его, мы никогда не ссорились. Хотя я ненавидел, когда мы опаздывали на арену из-за того, что он тормозил по утрам, пока не выпьет пару чашек кофе.

Он действительно пахал и хотел стать лучшим. Буквально во всем: его машину мы мыли каждые два дня, я не шучу.

Я буду скучать по нему. Я горд быть частью лучшей команды в НХЛ. У меня нет слов, чтобы поблагодарить вас за поддержку. Прийти на следующий день и поддержать нас и семью Матисса… Это невероятно.

Я хочу сказать семье Матисса, его младшим сестрам — честно и прямо, коуч Тортс научил меня этому. Я не ваш брат. Но я буду рядом, когда потребуется. Что бы ни произошло. Потому что я знаю, что Матисс сделал бы все для моей мамы и моей семьи.

У меня нет младших братьев и сестер, но я бы хотел стать для вас братом и любить как родных”.