Какие ограничения на вас накладывает статус иностранного агента?

Само издание данный статус не получило, но его получил администратор сайта VTimes.io. VTimes не является агентом и никто из его сотрудников — тем более. Но закон написан таким образом, что не только здание, но и распространение иноагентского контента должно маркироваться специальной плашкой — на ней как раз написано: ”создано или распространено”. Соответственно, бренд сразу становится ”токсичным”: русский, советский человек сразу вспоминает генетическую советскую память, для него иноагент — это враг народа.

То есть, в основном, это отразилось на имидже издания?

Не только. С одной стороны, это — проблема токсичности, понятно, что для нас, как делового и качественного СМИ, мы общались с министрами, банкирами, владельцами и руководителями крупнейших компаний. Но как только вы становитесь иноагентом (или не ты лично, но у издания появилась такая плашка), естественно, отношение разу меняется. Для каких-то чиновников это неприемлемо, общаться со СМИ с таким статусом. А мы — деловое издание. Как мы без этого? Мы тогда про что, про отчетность? Но ее любой человек может посмотреть, кому она интересна и кто ее понимает? Да, у нас была и общественно-политическая повестка, но она не доминировала. А сейчас получается, что нас вынуждают менять медиаповестку и выталкивают в нишу оппозиционных СМИ. А мы — не оппозиционное СМИ, мы — качественное медиа.

С другой стороны, возникают сложности в отношениях с рекламодателями. Люди, как минимум — удивились и не понимают, как теперь с этим работать, а как максимум — испугались, потому что чем крупнее бизнес, тем больше возможностей на него влиять у государства. Рекламодатели подсознательно готовятся к тому, что к ним придут и зададут вопрос ”это кого вы тут деньгами поддерживаете?” Соответственно, сразу же меняется и бизнес-модель. Изначально мы создавали медиа, которое должно было выйти через 2-3 года на самоокупаемость. Теперь же это стало невозможным.

И последний момент, который здесь возникает — юридический аспект. Компания или организация, признанная иноагентом, обязана в течение месяца зарегистрировать в России компанию, которая будет отчитываться. Более того, сама иностранная компания тоже должна отчитываться перед Министерством юстиции на русском языке. Если же компания не учреждает ничего, то какая-то Российская компания должна заявить, что она аффилирована с тем иноагентом. Суть всей конструкции в том, что должно быть какое-то российское юрлицо, которое будет контролироваться. Кроме того, у этого российского юрлица должна быть ежемесячная отчетность. За первую ошибку в отчете — один штраф, за вторую — еще один, за третью гендиректор компании может сесть на два года.

Получается, в таких условиях изданию нет смысла продолжать свою деятельность?

Конечно. Мы ведь не борцы с режимом, не борцы за режим, мы - нормальная качественная журналистика, какой она и должна быть.

Как вы думаете, зачем кому-то потребовалось тогда устранять такое СМИ?

Никому не нужны умные, а тем более неподконтрольные.

А за счет чего сейчас держится "Медуза" (также объявлена иностранным агентом - прим. RusDelfi)? И держится ли?

Я на это надеюсь. Надеюсь, что она и дальше будет держаться. Дело в том, что "Медуза" — это общественно-политические издание. Их повестка практически не меняется, как я это понимаю. Да, с ними, скорее всего некоторые люди стали хуже общаться, журналистам, безусловно, стало сложнее работать. Хотя опять же, повторюсь, никто из них не является иноагентом как физлица. Но их медиа повестка все равно не меняется. Они как писали про происшествия — как женщина на медведя напала и спасла от его своих собак, к примеру, так и продолжают писать. Понятно, что они не только и не столько концентрируются на таком, но тем не менее, это тоже отлично вписывается в их формат. В целом, важна воля руководства, его способность понимать, соответствует ли инфопродукт тому, что изначально было декларировано, и способен ли он удовлетворять потребности читателя. Мы поняли, что в нашем случае это совершенно невозможно. Мы обещали людям определенный ресурс, мы его сделали. Теперь же нашу идею осуществлять нереально. А на чужие ”печеньки” мы жить не хотим. Мы хотели зарабатывать сами.

А что теперь будет с проектом? Он ведь просуществовал даже меньше года.

Да, это так. О нем останется хорошая память — это все.

Что вообще будет с российским СМИ в ближайшем будущем? Что это за тенденция? Россия лишится качественной журналистики в принципе?

Тренд такой, что будет подавляющее количество подконтрольных государству медиа и будет какой-то более или менее большой закон о медиа со статусом иноагента. Это мой пессимистический прогноз, но позиция власти — ”кто не с нами, тот против нас”, между ”черным” и ”белым” у них ничего нет. Это ужасно для страны и для общества, но боюсь, что такова реальность. Конфронтация — это всегда ужасно, а революцию делают не революционеры, а власти, которые не понимают запросы общества.

То есть, можно сказать, что несмотря на то, что юридически цензуры с России нету, фактически она проявляется в таких вещах?

Она только в Конституции и осталась, и ту переписали. Но вот почему-то эту статью не убрали. Это как в Советском Союзе — у нас тоже была достаточно либеральная Конституция. Были, конечно, статьи о руководящей и направляющей роли партии, но во многом она была очень либеральной. Собственно, это то, чего диссиденты и требовали. Они даже не требовали свержения КПСС, они требовали соблюдение советской Конституции. К сожалению, история повторяется.

То есть, единственный выход для журналиста, который хочет работать в качественном издании — уезжать в Европу?

Это уже выбор каждого. Обществу же все равно информация нужна. Просто вопрос в том, кто эту потребность будет удовлетворять — возможно, это анонимные Telegram-каналы. В этом как раз прелесть и "фишка" Telegram. Люди их читают, гадая, кто за этим стоит. А если такой канал не анонимный, то на владельца или редактора точно так же можно "наступить", как на владельца или редактора СМИ.

По сути, то что мы видим сейчас в Беларуси.

Да, я боюсь, что мы идем сейчас экономически по Венесуэльскому сценарию, а политически — по Белорусскому. Я очень надеюсь, что так не случится, но факты свидетельствуют об обратном.