– Аналитическая передача на ПБК появилась довольно неожиданно. Почему вы согласились стать ее ведущим?

– Да вот хотелось уснуть однажды и на другой день проснуться знаменитым! После первой передачи выглянул утром в окно — ни поклонниц, ни оваций, ни цветов. А если серьезно, то я сформулировал для себя три задачи. Первая: я много чем занимался в журналистике, но опыта на телевидении не было. Интересно — получится или нет. Вторая: поскольку программа аналитическая, хочу, чтобы в Эстонии воспринимали критику со стороны русских журналистов и СМИ адекватно. Чтобы к ней относились так же, как относятся к критике со стороны эстонской журналистики. Не знаю, получится ли.

– Разве русская журналистика тут имеет вес и с ней считаются? И 10-минутным мнением вы попытаетесь что-то изменить?

– Да, веса она не имеет. Я не ставлю перед собой задачу немедленно изменить ситуацию, лишь делаю то, что, на мой взгляд, было бы правильно сделать. В передаче я могу высказать свое мнение, впечатление, взгляд на проблему. И хочу, чтобы к русской критике относились так же, как к эстонской.

– Тогда ”За кадром” должны смотреть те, кому вы адресуете этот посыл. А тут есть большие сомнения.

– Думаю, смотреть будут. Хотя бы потому, что есть разные точки зрения именно на этот канал. Мне важно, чтобы люди не считали, мол, если русский журналист говорит, что премьер Рыйвас не в состоянии руководить правительством, то тем самым этот щелкопер хочет немедленно развалить Эстонию и восстановить тут советскую власть. Он говорит то, что сказал: стране нужно нормальное правительство, а не птичий двор из бройлерных цыплят.

– А третья задача?

– Поскольку я пока еще преподаю журналистику, то подумал, что если заняться этим делом, возможно, появится новый опыт, которым я смогу поделиться с моими драгоценными студентами. Мне интересно посмотреть изнутри, и потом, если удастся, рассказать ребятам, что и как там работает. Сейчас у нас на первом-втором курсах есть хорошие студенты, может, из них что-то получится.

– С нашими зарплатами…

– Согласен. Большая беда русской журналистики в том, что зарплаты действительно такие, что люди вынуждены работать в двух-трех местах, в результате толком нигде не получается. С этим бороться невозможно — это решают работодатели. Но если им нужна русская журналистика, интересные и качественные материалы, а не просто люди, которые должны в день выдавать по 20–30 новостей, тогда они должны к этому как-то отнестись иначе.

– Эти 20–30 материалов — то, что ищет масса. Кому-то еще нужны серьезные тексты?

– С одной стороны, это удобно для работодателя и работника: чем больше материалов, тем больше кликов, комментариев, это значит больше рекламы; их производство не требует специальных навыков. Значит, ”рабочая сила” дешевая. То есть чем больше новостей, тем лучше. Мне кажется, это ерунда — человек в состоянии воспринять адекватно лишь определенное количество информации. Увы, это издержки постсоветского времени, когда всем хочется всего и сразу, а так не бывает.

– Как вы будете в нашем болотце эту передачу делать? Тем мало, все по кругу.

– Тем хватает. Вот, например, Госсуд рассмотрел жалобу раквереской парикмахерши, которая теперь может продолжать работать в своей парикмахерской на первом этаже жилого дома, а при необходимости спокойно ходить в туалет в своей квартире здесь же на втором этаже и даже предоставлять его своим клиентам. Госсуд (!!!) рассматривал эту проблему! Значит, чиновники долбали эту парикмахершу сколько лет? А ведь это человек, который сам себя обеспечил работой, платит налоги. Но нашему чиновнику (имя ему легион) надо прикопаться, потом можно будет написать отчет: благодаря многолетним усилиям удалось закрыть не соответствующую требованиям площади туалета парикмахерскую. Типа, работа кипит. У нас государство для кого? Для чиновников. Это нормально? Чем не тема?

– У вас колкий язык, нет оглядки на ”что подумают другие”. В какой момент пришло понимание того, что можно называть вещи своими именами?

– Недавно студенты спросили — знаю ли я, как меня называют. Оказалось — общественный самоубийца. Но я не пишу, скажем, гадости, чтобы покрасоваться, дескать, какой я смелый. Я говорю о том, что знаю. Вот Министерство культуры выпустило инфобюллетень на русском языке — замечательно. Но там такой русский язык, что не приведи господи. Я об этом говорю. Эстонцы ведь очень любят свой язык, но должны же они понимать, что и русские к своему относятся не хуже. Ну, и я не золотой червонец, чтобы всем нравиться, как говорил Бунин, ссылаясь на своего отца.

– Не боитесь, что вас с такой едкостью обвинят в кликушестве? Станете вторым Веллером…

– Не хотелось бы, чтобы меня воспринимали как чокнутого, который гоняется за недостатками и сладостно их гиперболизирует. Мне кажется, что сейчас пошла волна гиперболизации прелестей советского времени. В советское время, дескать, было хорошо. Тогда по помойкам люди не рылись. А теперь роются. И причина только одна — в советское время вы бы там не нашли ничего, а сейчас ”с помойки” можно жить, поэтому и роются. Говорят, у людей сейчас денег нет, еле концы с концами сводят, извините за каламбур. Но вспомните — лет 10 назад в спальных районах не было проблем с парковкой. А попробуй сейчас поставить машину у дома. Это денег нет? Если раньше к вам строитель, чтобы сделать ремонт, приезжал на автобусе, то сейчас он прибывает на своей машине, багажник забит качественным инструментом. Но априори русские люди недовольны эстонским государством. А на самом деле, государство нормальное, проблема в управлении. Правительство отличается полным отсутствием государственного мышления. Это что угодно — партийное мышление, мышление одноклассников, одноклубников. Но только не государственное. Один из результатов — стагнация, в которой мы находимся.

– Чувствую, сейчас комментаторы захлебнутся. Не волнуетесь?

– Зачем? У меня сколько-то лет назад на Delfi была колонка. Там я немножко поэкспериментировал с этими комментаторами: дай, думаю, напишу такой материал — посыплются вот такие комментарии. Сыпались. А сейчас напишу наоборот — будут такие. Были. Комментаторы — это манипулируемые, обиженные, закомплексованные люди. И ”комментариум”, желательно анонимный, для них отдушина. Если они так легко удовлетворяются, флаг в руки, барабан на шею. Но для недовольства все же причина есть. Когда русские возникают со своими интересами, эстонское государство старается их не замечать. Это предмет для разговора с политиками. А наша община не привыкла трясти политиков. Считается, что наверху разберутся сами. А им не до нас- во власти сейчас война амбиций на арене цирка, вспомните последнюю пресс-конференцию правительства! Это печально.

– Но проблема параллельных общин была всегда.

– Эстония стала независимой в историческом отношении совсем недавно. Эстонцам объяснили, что они счастливые хозяева на своей земле. А если на ней случаются несчастья, то виноваты русские, местные или российские. Но к 2007 году сложился консенсус: есть русские, пусть живут сами по себе. И жили. И тут реформисты во главе с Ансипом решили отбить у Исамаалийта националистически настроенный электорат. И устроили эвакуацию Бронзового солдата (вся эта сложная коллизия прекрасно описана Александром Астровым в книге ”Самочинное сообщество”). Эта история изуродовала отношения между общинами, и возвращаться хотя бы к тому, что было до 2007 года, сложно. Правда, сейчас даже националистическая ИРЛ заявляет, что поворачивается лицом к русскому избирателю. Пусть это демагогия, но показательная: они понимают — русские есть и никуда не денутся.

– Вы как-то будете пытаться помочь общинам лучше понимать друг друга?

– По мере сил. Передача сделана для того, чтобы ее смотрели.

– То есть с налетом желтизны?

– В желтизну люди вкладывают негативный оттенок. Но на самом деле, это свой формат, который делать так же сложно, как и белый. Есть понятие ”развлекательное”. И когда вы говорите, что, например, ”Ыхтулехт” или ”Крооника” не занимаются повышением интеллектуального уровня своих читателей, это то же самое, как спросить, почему в столовке за углом фуа-гра не подают. Передачу должны смотреть, и нужно каким-то образом соблюдать баланс. Это очень сложно, сделать так, чтобы она была интересной и не превратилась в развлекаловку. Как говорится, будем делать, что должно, а дальше будь что будет.