Собственно, уже само его назначение — демонстрация конструктивности. Тот факт, что вместо никому не известного мидовского чиновника представителем России в Минской группе стал бывший спикер Госдумы и действующий член Совбеза — то есть не просто фигура масштаба Леонида Кучмы, но даже посерьезнее, так как участвует в текущем принятии решений — должен был убедить Запад, что Россия ”наконец-то” настроена конструктивно и готова к реальному урегулированию конфликта.

А вот только Россия не настроена конструктивно. И если к чему и готова — так это к имитации стремления разрешить конфликт на Донбассе. И Грызлову, который символизирует конструктивность в российском понимании этого термина, как раз и поручена дальнейшая имитация. Именно поэтому он выступает с инициативой немедленного прекращения огня.

Но возникает вопрос — а кто мешал России прекратить огонь сразу же после подписания первых Минских соглашений? Вторых? Или, может быть, бандиты, которыми руководят кадровые российские военные и спецслужбисты, ведут огонь самостоятельно? Или самостоятельно вели и ведут огонь находящиеся на оккупированной территории российские войска? Или, может быть, самостоятельные решения принимают Захарченко, Плотницкий и прочие урки? Нет, они лишь выполняют то, чего требуют в российском Генштабе — когда речь идет о военной составляющей, об огне. И если уж выступать с инициативой о режиме тишины — то именно в Генштабе, а не в Минске.

Грызлов это прекрасно понимает. Но он будет выдвигать одну схожую инициативу за другой на каждых переговорах. А если огонь продолжится — только разведет руками: вот какими неуправляемыми оказались ”стороны конфликта”. Потому что в его представлении Россия — не сторона конфликта, а посредник в его разрешении. И не более того. Непонятно только, как против такой замечательной страны можно вводить санкции? Разве против миротворцев вводят санкции? То-то же, значит нужно отменять.

Это, собственно, и есть главная задача всей российской дипломатии — добиться отмены санкций, но сохранить российское присуствие на Донбассе. И Грызлов — тот самый ”политический тяжеловес”, который призван обеспечить выполнение этой задачи. Это непросто — но российская ”конструктивность” должна помочь западным политикам сохранить лицо при отказе от санкций — если они, конечно же, того захотят. Если в самом деле начнут воспринимать Украину как одну из сторон конфликта, которая к тому же не справляется с собственными обязательствами, а Россию — как ”посредника”.

И это то, чего мы должны избежать. Задача нашей дипломатии — добиться продолжения и даже усиления санкций вплоть до окончания конфликта. А окончание — это возвращение украинской стороне контроля над границей. Это украинские флаги над Донецком и Луганском. Это ликвидация бандформирований ”ДНР” и ”ЛНР”. Без этого никакого смягчения санкционного режима быть не должно.

В это время в переговорных группах могут выдвигаться и обсуждаться любые инициативы. Могут сдвигаться сроки. Могут пролонгироваться договоренности. Но главное — враг должен убедиться, что пока он попирает своими копытами нашу землю, от санкционного хомута ему не избавиться нипочем.

Только тогда Путин поставит перед Грызловым новую задачу.