"У меня директорского стажа 18 лет. Для себя я вывел формулу — чтобы театр существовал, у него должны быть деньги. Русский театр, даже в свои лучшие времена, не преодолевал среднюю планку заполняемости в 60 процентов. Это плохая заполняемость. Раньше, в советские времена, мы три месяца гастролировали и привозили оттуда зрителя. Сейчас на гастроли денег нет. Сейчас театр выезжает, но это разово и редко. Так что, зрителя мы не набираем. И я задумался, что мне нужно сделать, чтобы мы существовали", — рассказал Ильин.

"И в самом начале 90-х я сдал подвал, тогда ресторан "Асторию", на 99 лет в аренду. Но не за деньги, а за коммунальные услуги. То есть, арендатор оплачивал расходы на коммунальные услуги всего театра. Свет, тепло, вода. А вы представляете, что такое в театре свет — с утра до ночи горят прожектора, на репетициях и на спектаклях. Баскин в свое время так и сказал — ох, какой хитрый Ильин, он может ничего не делать, а ему все оплачивается. Государственные дотации, которые у нас были, покрывали фонд заработной платы. И, получалось, что я живу в красивом доме — тепло, светло, уютно, а всю дотацию, которая шла из Министерства культуры, я тратил на заработную плату. И это была у меня священная корова. И мы могли жить спокойно. На постановки я искал деньги у спонсоров и плюс мы зарабатывали".

"Этот договор и госдотации — это были два столпа, на которых стоял театр. У меня менялись арендаторы, но договор оставался. Моих полутора извилин хватило на то, чтобы понять тогда в 90-х, что коммунальные услуги будут только расти в цене. Но чтобы театр стоял, я пошел на это, отдав большой кусок театра — низ, подвал — арендаторам. И мы жили спокойно, без бурь, были сыты и довольны", — рассказал Ильин.

По словам Ильина, далее произошла смена директора — на его место пришел Марек Демьянов. "Я ухожу из театра, приходит Марек Демьянов. Мне предлагали уйти на целевое учреждение, но я не шел на это — пусть все уйдут, а Русский театр пусть остается государственным академическим театром. Так вот первое, что было сделано после прихода Марека Демьянова — это ушли на целевое учреждение. А потом за год или полтора до своего ухода Марек, но не только Марек — он член Совета, а, значит, Совет — меняет договор и уходит с коммунальных платежей на деньги. Они берут 50 000 крон в месяц. К этому времени, к сегодняшнему дню, коммунальные платежи стоят 1,4 млн крон в год, а они уходят на 50 000 тысяч в месяц, значит, в год получается 600 000. И меняют они только этот пункт. Почему? Почему совет не меняет все остальное? Может быть, чтобы получить взятку? Или просто обвели совет вокруг пальца? Я не знаю, не буду спекулировать. Но вопрос остается: почему меняется один пункт, а все остальные — нет. И почему этот пункт идет в сторону уменьшения?", — задается вопросами Ильин.

"Поясню еще один вопрос. Когда я заключал договор, тогда был возможен бартер. Потом по эстонским законам так заключать договоры было нельзя. Меня приходили и проверяли, но на моей стороне стояло Министерство культуры. Я не менял договор. Я говорил — давайте через суд. Но ведь закон обратной силы не имеет. Мало того, я сказал тогда одной проверяющей девушке, что, если на поломает мне договор, я выбью за свой счет табличку с ее именем и повешу на театр — "ты закрыла Русский театр". Я не давал ломать договор, но тут его ломают".

"Откуда брать недостающие деньги? Их берут из госдотаций, то есть из фонда заработной платы. Уменьшают актерам зарплату на 15 процентов, а некоторым до 40 процентов, и начинают увольнять".

Delfi обратился за разъяснениями об изменении арендного договора к бывшему директору Русского театра, преемнику Ильина Мареку Демьянову.

"Я, будучи директором Русского театра, не заключал нового договора с AS Fookus K (казино Astoria Palace). Я дал посмотреть договор юристам и провести юридический анализ, из которого выяснилось, что этот договор практически невозможно прекратить, но по соглашению сторон можно его осовременить, с чем противная сторона была не согласна. Юридический анализ между тем поставил под сомнение факт необходимости и обоснованности заключения Ильиным этого договора, а также то, был ли он заключен согласно добрым традициям. Я Ильина не обвиняю и не осуждаю - он знал, что делал", - прокомментировал Delfi Марек Демьянов.

По его словам, в связи с работами по модернизации в Русском театре необходимо было проникнуть в помещения арендатора. "Работы по любому мешали хозяйственной деятельности арендатора. Чтобы избежать всяческих требований, следовавших из договора, нужно было оформить приложение к договору, в том числе зафиксировать коммунальные расходы на период ремонта, поскольку часть здания разломали, и в связи с ремонтом изменился характер коммунальных платежей".

"Исходя из этого, я заключил, согласовав с Министерством культуры, на время реновации дополнительное соглашение, которое фиксировало на период ремонта (октябрь 2004 - август 2006) размер арендной платы. Это была единственная возможность начать работы по реновации, а фиксированный размер арендной платы исходил из среднего за пару последних месяцев", - сказал Демьянов.

"К сожалению, у меня не сохранилось окончательного варианта дополнительного соглашения, но, если память мне не изменяет, размер и порядок оплаты аренды должен был восстановиться и идти по первоначальному договору после окончания работ. Поскольку я покинул должность директора, дальнейший ход событий мне неизвестен".

Марек также подчеркнул, что дополнительное соглашение нельзя вырывать из контекста. "Русский театр нуждался в ремонте и в связи с этим необходимо было решить массу проблем, одной из которых был этот договор, заключенный еще в правовом пространстве 90-х и содержащий очень общие формулировки", - рассказал Демьянов.

Он убежден, что не нанес ущерба Русскому театру, изменив договор.