Монумент Победы — долгожданный монумент, в который бесконечно инвестировались сила мысли, энергия идеи и деньги налогоплательщика — наконец, готов. Можно полагать, что сейчас многие предпочли бы потратить общие деньги, вбуханные в этот стеклянный столб, на хлеб и отопление. Так, по-видимому, не было бы начато строительство какого-нибудь моста или отрезка шоссе, если бы было известно, что настанут такие бедные и лихие времена.

Да и когда у нас здесь времена не были лихими? И и этот памятник еще до начала создания испытал на себе эстонское своенравие, смешанное с советской и просто низменной нетерпимостью.

Одним не нравилось использование креста — а как же Таара?!, другим материал — у нас же есть известняк?!, третьим место — а как же леса, холмы и бункеры лесных братьев?!, четвертым общее решение — нужно что-нибудь классическое и прекрасное!..

Сейчас, когда приближается Праздник Победы, открытие монумента Победы в Освободительной войне могло бы стать большим событием, несмотря на споры и противоречия, углубляющуюся бедность и разочарование. Пусть настанет прекрасный и торжественный момент посреди нашего жалкого существования!

Такой монумент пытались установить уже шесть раз, еще после Освободительной войны. Теперь мы можем показать, что народ хранит в сердцах память о тех, кто сражался за Эстонию, и пусть будут зарыты топор войны, страх, скупость и жадность. Хоть на раз.

Разговоры с Максимом

Недавно мне позвонила знакомая русская семья, старший член которой является ветераном войны. Младшие пригласили прийти к ним в гости и рассказать, что происходит в Эстонии, потому что "папа эстонским не владеет, да и мы, младшие, не можем понять происходящего в Эстонии. Почему вы там, на месте бронзового Алеши, теперь играетесь каким-то золотым мужичком?"

Отвечаю, что я, человек из леса по имени Кянд (Пенёк), понимаю так, что это должно быть искусство. Так нам объяснили. У нас теперь три монумента — монумент Свободы, увезенный на кладбище Бронзовый солдат и искусство. Золотое.

Мы с Максимом отмечали окончание Второй мировой войны и день Европы (мой отец был в немецкой армии) по русскому обычаю рюмкой водки и пельменями, и пытались прояснить происходящее вокруг монументов. Пришли к единому мнению: трудно найти более деликатную тему в сегодняшней Эстонии.

Максим сказал, что он и его русские друзья-интеллигенты понимают так: эстонцы открывают свой монумент на горке Харью ради монументального баланса, считая, что большая часть земли покрыта символами и ментальностью чужой власти. Эстонцы не чувствуют себя хорошо у себя дома и поэтому строят, находясь на грани банкротства, еще больший и роскошный монумент, который увековечил бы неустойчивое понимание эстонцами злой истории. Но это негативное самоопределение.

Я, разумеется, возразил, что дорогой монумент установлен в память эстонских предков, сражавшихся в Освободительной войне. Он ответил, что в действительности этот стеклянный акт увековечивает настоящее, потому что монумент ставит себя над живущими в Эстонии людьми русской национальности — это воплощенное желание политического самоутверждения.

Могу ли я запретить Максиму иметь свое мнение? Можем ли мы что-то поделать с тем, что эстонским русским не нравится наш шикарный монумент Свободы с седьмой попытки? Мы же увезли "их" памятник, вместо которого устанавливаем "свой". "Вы хотите заменить монумент поражения монументом Победы — а получите памятник банкротства!" — заявил Максим. Но к таким, как он, стоит прислушаться.

Как ветеран войны Максим понимает, что во избежание беспорядков правильнее оставить Бронзового солдата на кладбище, но меня раздражает его утверждение, что почти половина русскоязычных жителей Таллинна недовольны произошедшим. А происходящим сейчас и подавно.

Я поймал себя на мысли, что высокий и гордый стеклянный монумент, возможно, может нас усыпить, а невысокий бронзовый Алеша — по крайней мере раз в год — под звон медалей и пиликанье гармошки демонстрировал, где мы находимся и какие опасности нам угрожают.

Наконец мы с Максимом от критики в адрес государства перешли к реалистическому примирительному демографическому анализу: по крайней мере, в столице славянское население делает большую часть работы "синих воротничков". Эстонец лопату в руки не возьмет, даже в нынешнее безработное время. Население стареет, и ввоза рабочей силы из исламских государств наша маленькая страна и культура не выдержат. Следовательно, Эстонии без русских не обойтись.

Всем нам приятнее вспоминать не века рабства и мировые войны, а цветущие времена своей государственности — и всем нам есть чему поучиться на наших бессчетных потерях. Лучшим знаком того, что мы чему-то научились, развились и стали лучше, была бы общая радость по поводу нового памятника!

Вы и мы

История — результат не только памяти, но и забвения. Она "происходит" не сама по себе, ее следует производить, предъявлять, создавать. Мы помним, что центральным пунктом психологической операции воздействия на Эстонию был Бронзовый солдат. Может ли монумент Победы, как и Бронзовый солдат, быть использован для создания противостояния?

Монумент Победы — не только мемориал экономического кризиса, ему можно придать значение, которое свяжет монумент с эстонцами, воевавшими во Второй мировой войне на стороне немцев, потому что крест, венчающий монумент, скорее способствует, чем исключает создание такого представления. Да к тому же еще переживания язычников, поклоняющихся богу Таара, и мусульман.

У государства должна быть коммуникационная стратегия для того, чтобы у внешнего мира из-за представительского монумента не возникло представление об Эстонии как о нацистском государстве. Монумент Победы должен знаменовать Освободительную войну, но и идею свободы в более широком смысле, что было бы понятно и за пределами национальных границ и идентичности.

Россия остается нашим соседом вместе со всеми рисками. Но жизнь двух общин мы можем наладить, подрезав крылья злобы обеих сторон, чтобы стало исчезать деление на "вы" и "мы". Ваш памятник и наш монумент… Открываемый монумент Победы пусть означает (для всех) спокойную жизнь, а Бронзовый солдат в тиши кладбища — мир павшим.

Давайте оберегать друг друга в нашем неспокойном мире, где за несколько месяцев поседел даже президент Обама. Давайте будем друг для друга, а не вопреки. Эстонец и русский. Давайте будем "мы".