Многие из вас давно ждали этого дня, сказал, приветствуя 17 ноября в юридическом комплексе Схипхола участников уголовного процесса и зрителей заключительного заседания, судья Гаагского суда Хендрик Стинхёйс, председательствующий на процессе по делу о катастрофе „Боинга-777“ „Малайзийских авиалиний“. Это обыкновенное уголовное дело, но „с особым характером“, добавил Стинхёйс. Что делает процесс особым, суд дал понять сам: крушение гражданского лайнера 17 июля 2014 года в небе над Донбассом произошло в результате запуска ракеты из российского зенитно-ракетного комплекса „Бук“ в районе украинского села Первомайское, которое в тот момент контролировали силы самопровозглашенной „ДНР“. А „ДНР“, пришел к выводу Гаагский суд, полностью подчинялась в тот момент России.

Гаагский суд: Россия уже в 2014 году контролировала „ДНР“

Свидетельств того, что руководство „ДНР“ в момент катастрофы „Боинга“ получало приказы из Москвы, по мнению суда, „предостаточно“: это и постоянные контакты тогдашнего главы самопровозглашенной „ДНР“ Александра Бородая с бывшим уже советником президента РФ Владиславом Сурковым и другими высокопоставленными чиновниками из Кремля, и то, что из Москвы поступали указания, кого назначить на управляющие должности в „ДНР“, а также поставки оружия из России по просьбе тех, кто воевал в Донбассе против Украины. Суд пришел к выводу, что на территории, где произошла катастрофа „Боинга“, к тому моменту разгорелся международный конфликт, хотя Россия и не признавала своего участия в нем.

Суд установил, что российская сторона пошла навстречу просьбам о передаче ЗРК „Бук“ силам „ДНР“, а запуск ракеты произошел из пусковой установки, которая пришла из РФ, 17 июля находилась в поле у Первомайского, а затем спешно покинула территорию Украины. Все другие версии, в частности, утверждения российского военного концерна „Алмаз-Антей“, были проверены и отвергнуты как несостоятельные, заключил суд. Тот, кто запускал ракету, осознавал, что стремится к крушению самолета, заметил судья Стинхёйс. И хотя суд исходит из того, что ракета была выпущена в попытке сбить именно военный самолет, „такая ошибка не умаляет наличие умысла и преднамеренности“. Не имея статуса комбатантов, все причастные „не имели права пускать ракеты ни по какому самолету“, добавил Хендрик Стинхёйс.

Почему Стрелков, Хмурый и Крот виновны, а Гюрза - нет

В суде не было установлено, кто именно нажимал на кнопку запуска ракеты в ЗРК „Бук“ и кто отдавал приказы о запуске, и поскольку никто из четверых обвиняемых - трое россиян и гражданин Украины – тоже этого не делали, председательствующий судья Стинхёйс озвучил только степень причастности каждого из них к убийству 298 человек, находившихся на борту рейса MH17. Гражданина Украины Леонида Харченко (по кличке Крот) суд назвал „классическим соучастником“ и признал виновным потому, что тот был активно вовлечен в доставку ЗРК „Бук“ к месту преступления и последующей транспортировке в РФ.

Виновен, по мнению суда, и отставной офицер МО РФ Сергей Дубинский (Хмурый), потому что ему принадлежала инициатива и организация перевозки ЗРК. А вот полковник ФСБ в отставке Игорь Гиркин (Стрелков) пусть и не классический соучастник, но виновен в том числе потому, что давал указания и нес ответственность за действия подчиненных в „ДНР“, хотя найти доказательства, что именно он отдавал конкретный приказ о применении „ЗРК „Бук“, не удалось, признал суд.

Установить причастность Олега Пулатова (Гюрза) к применению ЗРК „Бук“ не удалось: по мнению суда, он не был в достаточной мере вовлечен в процесс получения, транспортировку и запуск ракеты „Бука“. Факта, что Пулатов и Харченко виделись в день катастрофы, суду было недостаточно для обоснования его вины - ввиду недостаточности доказательств Гаагский суд снял с него все обвинения.

Остальные трое приговорены к пожизненному сроку заключения (заочно), а также к выплате 16 миллионов евро компенсаций родственникам погибших.

„Облегчение“ для родственников жертв крушения MH17, но и для адвокатов и прокуроров

Антон Котте, потерявший двоих детей в сбитом „Боинге“, сказал DW, что почувствовал облегчение. „Не удовлетворение, но облегчение! Суд громко и четко заявил о причастности к этому России – это для меня самое важное, потому что у нас не было бы никакого шанса донести правду, в отличие от суда. Все мировые лидеры должны знать, что они сделали“.

„Я счастлива - не прямом в смысле, конечно, но это решение так важно для меня“, - сказала DW Риа ван дер Стейн, которая потеряла отца и мачеху в результате крушения „Боинга“: „Самое главное, что было доказано, что это была именно ракета „Бука“ и откуда она была запущена, и самое главное - что к этому причастна Россия. Даже если бы всех четверых признали невиновными, этого уже достаточно“. У потерявших своих близких нашлось и сочувствие к тем, кто сегодня страдает от войны в Украине. „У вас ситуация теперь тяжелее нашего“, - заметил в разговоре с одной украинской журналисткой Сандер Эссерс, у которого в малайзийском „Боинге-777“ погибли брат, его жена и двое племянников.

„Я все время говорю: члены наших семей были первыми неукраинскими жертвами войны, которая началась еще в 2014 году. Все началось в Крыму, а потом в Донбассе - восемь лет назад“, - сказал Пит Плуг, глава фонда „Катастрофа MH17“, в котором состоит большинство тех, кто потерял близких в результате крушения „Боинга-777“ над Донбассом. Отвечая на вопрос, верит ли он, что российские власти, о которых так много говорилось в вердикте Гаагского суда, когда-нибудь извинятся, Плуг только рассмеялся: „Продолжайте мечтать. Не думаю, что это когда-либо случится“. „Не ожидаю такого, хотя очень хотел бы такое услышать“, - сказал Томас Шансмен, потерявший на рейсе MH17 сына.

С „большим облегчением“ приняла решение суда и защита Олега Пулатова, заявила DW адвокат Сабине тен Дусхате, а также сторона обвинения. На вопрос, будет ли прокуратура подавать апелляцию на решение суда, представляющая обвинение прокурор Дигна ван Буцелар не ответила, но заметила, что приговор суда 17 ноября - это промежуточный этап, и что расследование дела о крушении рейса MH17 продолжается и включает в себя расследование действий экипажа ЗРК „Бук“ и тех, кто принимал приказы о пуске ракеты. „Мы в прокуратуре Нидерландов очень довольны, потому что масса фактов была расставлена судом очень четко по своим местам“, - добавила ван Буцелар.

„ЕСПЧ получит свободу действовать дальше“

„Что поразительно в этом приговоре: суд постановил, что с середины мая Россия полностью контролировала силы „ДНР“, тем самым это был международный конфликт. Это важно, потому что Украина давно настаивает на этой точке зрения в ЕСПЧ (Европейском суде по правам человека. - Ред.) и в других международных инстанциях“, - прокомментировала в разговоре с DW наблюдавшая за процессом с самого начала юристка и профессор Свободного университета Амстердама Марике де Хун. Выводы Гаагского суда - не прецедент, но они будут иметь значение для международных юридических дел, в которых фигурируют Украина и Россия, считает юристка. Например, это рассматриваемые в ЕСПЧ жалобы родственников жертв и Нидерландов против России. „ЕСПЧ теперь получит свободу действовать дальше. Перед нами много работы“, - прокомментировал DW приговор суда в Гааге адвокат Джерри Скиннер, который представляет в ЕСПЧ интересы родственников жертв. До конца этого года ожидается решение ЕСПЧ о допустимости иска с их стороны, а также со стороны Нидерландов против России из-за катастрофы MH17. Сама Россия ни причастность к трагедии MH17, ни вынесенный Гаагским судом вердикт не признает.

Закладка
Поделиться
Комментарии