„Глядя на наших военных, уже в начале войны был уверен, что мы не проиграем“

До 24 февраля Микола Русинко вместе с семьей жил в Херсоне.

„Планировали будущее, — рассказывает мужчина. — 23-го вечером как раз с друзьями обсуждали наш предстоящий совместный отпуск, поездку на лыжи — через пару дней должны были выезжать“.

Новости про возможное нападение мелькали, вспоминает Микола, но ему как-то не верилось, что в XXI веке может возникнуть масштабная война.

„Уже 24-го в 5 утра проснулись от взрывов, как оказалось, это были прилеты. От нашего дома — восемь километров, — рассказывает мужчина. — У жены прозвенел телефон, и подруга сообщила, что ее мужа, он у нее полицейский, вызвали на работу и сказали, что началось полномасштабное наступление. Сразу был какой-то ступор, полнейшее непонимание происходящего, в голове поток разных мыслей, которые было сложно собрать в одну какую-то логическую цепочку. Немного погодя мы созвонились с родителями и начали составлять дальнейшие планы, собирать необходимые вещи, документы. Разбудили ребенка, отвезли к бабушке, которая живет в Херсоне, и начали составлять список продуктов, которые нужно закупить“.

В городе был сплошной хаос, дикие очереди на АЗС, толпы людей в супермаркетах. Товар отпускали в ограниченных количествах на человека. Семье мужчины удалось купить немного продуктов.

Погрузив все самое необходимое в багажник, выехали к родителям в село, в сорока километрах от Херсона, потому что оставаться в городе, в многоэтажном доме, было опасно.

„Уже на тот момент за городом доносились взрывы, было видно дым в соседнем поселке Антоновка. По дороге в село видели горящий транспорт, скорее всего подбитый из вражеской авиации. Ехали небольшие колонны наших военных. При взгляде на них вселялась какая-то уверенность в наши силы. Уже тогда было понимание, что мы не проиграем. Несмотря на неравные силы, им удалось достаточно долго держать Антоновский мост, чтобы дать немного времени людям уехать из города“.

Херсон

„Наш запас продуктов помог родителям пережить оккупацию“

„Мы приехали в село, следили за новостями, старались заниматься каким-то делом, чтобы не сойти с ума. Так пролетело две недели, они прошли достаточно спокойно. Русские уже тогда заблокировали выезд из села на трассу Херсон – Снигиревка. В село перестали завозить хлеб и другие продукты, в магазине начали заканчиваться запасы. Появились какая-то тревога и непонимание, что делать дальше. А дальше было хуже. Пропали электричество, вода“.

И если это, по словам Миколы, было еще терпимо, то самое страшное началось, когда пошли обстрелы села. „До сих пор не понимаю логики этих действий, наше село было в глубокой оккупации, до линии фронта больше 20 километров, но русские все равно обстреливали. Наше село, соседние села. Летала авиация, рядом были позиции „Градов“. Через соседние села шли колоны техники“.

Так семья Миколы прожила несколько недель. Воду набирали в колодце неподалеку, днем старались больше гулять, чтобы как-то согреться.

„Для того, чтоб поймать мобильную связь и интернет, нам приходилось выходить где-то на километр за село“.

Люди периодически делали попытки выезда из села, но их либо разворачивали, либо стреляли, рассказывает мужчина. „Одного человека из села ранили, но, слава Богу, благодаря нашим врачам со Снигиревки, которые полями добирались к селу, а это порядка двадцати километров фактически по фронтовой линии, его удалось спасти“.

В конце марта, когда пара человек успешно проехали, Микола с женой и ребенком решили выехать. Люди всячески искали пути выезда из Херсона на подконтрольную Украине территорию.

„Мы не особо сильно торопились, хотели сделать запас продуктов в селе у себя на квартире. Впоследствии это частично помогло родителям пережить оккупацию“. Так семья Миколы переехала в село недалеко от Одессы.

Херсон

Дома людей, которые выезжали из Херсона, мародерили и свои, и русские

„Мы когда решили выезжать, то обсуждали этот вопрос с родителями, предлагали выезжать с нами, — рассказывает Микола. — Они отказались, у нас бабушка в возрасте 83 лет. И перевозить ее сложно, а оставлять тоже нельзя“.

Вдобавок ко всему у родителей мужчины было опасение за свой дом. Дома людей, которые выезжали из города, по словам Миколы, мародерили и свои, и русские.

„Беспокойство за родителей, безусловно, было. Но они нас всячески пытались успокоить и полностью поддержали наше решение про выезд“, — делится мужчина.

За эти восемь месяцев, с момента выезда, были разные ситуации, рассказывает Микола. „И отсутствие связи с ними неделями, и долгие часовые разговоры по телефону, когда наконец-то стали доступна связь и видеозвонки. Чтобы показать внука. Слезы отчаяния, слезы радости... А искали мы малейшие поводы, чтобы посмеяться — так морально легче“.

Самый страшный момент, который пришлось пережить родителям Миколы, — когда к ним в дом зашли русские.

„Папа как раз пошел мне звонить, а мама осталась сама дома. У нас есть собака. Русские заперлись во дворе, начали махать своим оружием, орать, требовать еду, алкоголь, документы. Мама испугалась и убежала в сарай, те же продолжали орать, грозились взорвать сарай, пристрелить собаку. Благодаря соседям, которые выбежали на крики и начали их просить успокоиться, удалось избежать самого страшного. Прибежал папа. В итоге те, как ни в чем не бывало, посмотрели документы, развернулись и ушли. Мама до сих пор не может одна оставаться дома“.

Последние пару недель были сложными, признается Микола, связи с родителями практически не было. Русские полностью отрезали интернет, электричество. Начались холода. „Очень хочется их увидеть, обнять“.

Херсон

„Наконец-то подняли наш флаг“

„За Херсон, как и за все наши территории, мы в буквальном смысле молились. Я постоянно мониторил новости, был в курсе всех событий и ожиданий. В эти два дня, когда шла фаза освобождения, мне кажется, я не спал нормально. Постоянно следил за новостями. Попытки сосредоточиться на работе, снова новости, какая-то внутренняя эйфория, азарт, смешанный с переживаниями“. После официальной новости про освобождение был настоящий накал эмоций, рассказывает Микола, а ещё гордость за ЗСУ, гордость за простых людей, которые делали и продолжают делать все для победы.

„Все эти эмоции сменились каким-то опустошением… Ведь было понимание, что враг еще рядом, есть большая вероятность обстрела города. Созванивались с друзьями, обсуждали, радовались, плакали“.

С родителями в момент освобождения у Миколы не было связи, потому в полной мере порадоваться вместе не получилось.

„Буквально перед нашим разговором они вышли на связь! — не может сдержать эмоций мужчина. — Это, наверное, были одни из самых радостных минут, когда мы говорили“.

К ним в село зашли украинские солдаты, привезли гуманитарную помощь, делают зачистку села. „Наконец-то подняли наш флаг. Привезли старлинк и дали людям возможность позвонить родственникам“.

Со слов отца Миколы, в день, когда украинцы прорвали фронт в районе Снигиревки, они все слышали прекрасно, ведь линия фронта находится в двадцати километрах от села. „Вечером он увидел колонну танков и военной техники, которая проезжала через соседнее село по дороге в сторону Каховки.

Они в тот момент стояли с людьми на улице. Говорит, сразу не могли понять, чья это техника, но когда увидели наши флаги, то расплакались от счастья. Радовались. Очень ждут, когда мы приедем“.

Херсон

Город наконец-то смог спокойно вздохнуть после оккупации

Микола рассказывает, что в Херсоне сейчас все плохо, электричества нет, отопления нет. „Взорваны фактически все электростанции, два блока на ТЭЦ. Заминированы станции подачи воды. Со слов властей, на разминирование этих станций уйдет до 15 дней. Связи нет. С продовольствием ситуация критическая. Как и с медикаментами. Сейчас идет зачистка города и продлится она где-то еще неделю“.

Но даже несмотря на все это, люди счастливы быть дома, рассказывает Микола. Верят, что скоро все наладится. Ждут возможности увидеть родных.

„Первые минуты — это, конечно, слезы радости, объятия наших воинов. Танцы, песни. Город наконец-то смог вздохнуть спокойно после оккупации.

Начали заезжать первые партии гуманитарной помощи, начинают работать правоохранители. Ситуация не скоро наладится, но первые процессы уже пошли. Верим в то, что дальше будет только лучше“.

По словам Миколы, у жены в Херсоне осталась сестра с мужем и папа. У сестры в оккупации родился ребенок: они боялись выезжать в таком положении, потому решили остаться.

„После родов пытались выехать, но уже было сложно, мост на левый берег уже не работал, а на паромах можно было сутками стоять в очереди“, — рассказывает мужчина и добавляет, что до момента освобождения возникали трудности с покупкой детского питания, памперсов, лекарств.

„Иногда в больницу завозили небольшие партии лекарств и питания для детей. Но очень ограниченное количество и не сильно хорошее качество“.

В последние дни родные не общались из-за отсутствия связи. „Но вот удалось наконец позвонить. Собираемся выезжать при первой возможности. У них дом на берегу Днепра, и очень боятся обстрелов с левого берега. Да и условия сейчас не позволяют там находиться с маленьким ребенком без света, отопления и воды. Очень ждем, когда появится возможность забрать ее“.

В Херсоне у Миколы остались и друзья, которые не захотели бросать родителей, а вывезти всех не было возможности. „Они все пытались работать по возможности, с трудом, но получалось жить. Созванивались с ними, строили планы, что будем делать, когда освободят город. Все остальные друзья выехали кто куда. Периодически получается увидеть тех, кто остался в Украине на подконтрольной территории“.

Херсон

Рождество и Новый год — под украинским флагом

Микола рассказывает, что в день освобождения выпили не только за победу. „А, в первую очередь, за тех людей, которые отдали свои жизни, которые боролись за освобождение правого берега. Без них этого дня бы не было. В целом, это событие — еще одно доказательство профессионализма ЗСУ, их качественной работы. Для простых людей вроде меня это возможность поехать домой, увидеть родных“.

Сейчас Микола собирается ехать к родителям.

„17 ноября должны разрешить проезд и в Херсон, и в наше село. Пишу список, того, что необходимо купить. Отвезем продукты, немного лекарств. Навестим друзей, родственников“.

Возвращаться в город на длительный срок пока возможности нет, отмечает Микола. Потому пока только на короткие промежутки времени.

„Но самое главное, что Рождество и Новый год можно будет встретить в компании всех близких людей и под украинским флагом! — улыбается мужчина. — Очень жду и верю в деоккупацию остальных территорий. Верю в ЗСУ. Буду и дальше продолжать поддерживать различные фонды“.

Закладка
Поделиться
Комментарии