За неделю депутатов обвинили в „дискредитации армии“ и оштрафовали, а суд запустил процедуру роспуска муниципального совета (за то, что депутаты якобы не проводили заседаний). О том, как петербургские политики решились на эту акцию, несмотря на прямую угрозу уголовного преследования, „Медуза“ поговорила с одним из инициаторов обращения — муниципальным депутатом Никитой Юферевым.

Никита Юферев:

Мне 34 года. Я женат, у меня двое маленьких сыновей и два кота, по профессии я экономист. В политику пришел в 2019 году, когда [в Петербурге] были муниципальные выборы. Тогда в муниципальном образовании „Смольнинское“ мы сформировали коалицию из [оппозиционных] депутатов.

Обойти „Единую Россию“ нам помогла битва между жабой и гадюкой — в Петербурге были напряженные отношения у единороссов из разных кланов. Наш муниципалитет был очень дорог всем, и они боролись друг с другом. А наша команда знакомилась с жителями — мы стучали в квартиры, раздавали визитки, обсуждали их проблемы. На фоне грызни между единороссами люди пришли и проголосовали за нас.

[Обычно] работа в муниципальном образовании — это больше работа по благоустройству: где лучше поставить скамеечки, как будут выглядеть детские площадки. Люди обращаются к депутатам с конкретными проблемами, в основном они связаны с ЖКХ и благоустройством. Мы реагируем, отправляем запросы, а потом людям заделывают дырку в асфальте.

Сейчас в нашем округе сложилась такая политическая обстановка, что 12 из 20 депутатов — оппозиционные, еще восемь — открытые или латентные единороссы. Но для того чтобы полностью поменять исполнительную власть в муниципалитете, нам нужно сменить главу МО. А для этого нужно как минимум 14 голосов.

Наш [действующий] глава — [единоросс] Григорий Ранков. Он, мягко говоря, не самый хороший человек. Он проработал в муниципалитете пять лет, а в 2019-м набрал вдвое меньше голосов, чем на предыдущих выборах. Он проиграл их, люди за него не проголосовали. И он нам мелко гадит, постоянно мешает работать — например, не подписывает наш вариант бюджета. Из-за такого мелкого шкурного саботажа нам не удалось за три года выстроить системную работу.

[Кроме того] „Единая Россия“ и их друзья время от времени пытаются нас распустить. Уже было порядка 30 судов об этом. Они пытаются признать незаконными наши заседания, а наши решения — непринятыми. Но мы в судах показывали нашу работу, предоставляли видеозаписи заседаний, протоколы, кворум — [и муниципальный совет продолжал работать].

Сейчас мы [муниципальные депутаты] чаще говорим про федеральные проблемы. Так получилось, что все политическое поле в России зачистили: кого-то выдавили из страны, кого-то посадили. Среди депутатов Госдумы некому высказываться, а людей эти вещи [проблемы, выходящие за пределы муниципалитета] беспокоят, вот и приходится отдуваться муниципальным депутатам.

Что касается нашего отношения к действующей власти, то еще когда принимали поправки к Конституции, мы выступили с обращением к гражданам, что „лучшая поправка — Путина отставка“. А когда началась „спецоперация“, утром 24 февраля, мы повезли заявку на антивоенный митинг в Смольный. Нам очень быстро пришел жесткий отказ, нас вызвали на беседу в прокуратуру, на часть коллег-соорганизаторов завели дело — поэтому многие уехали из России.

Тогда на [антивоенных] митингах избивали всех без разбора, поэтому мы решили, что несогласованные акции проводить опасно. Мы — как граждане — ходили на них, но все-таки как депутаты мы должны были искать более безопасные способы выражения своей позиции — чтобы не подвергать людей опасности.

Поэтому 2 марта мы решили провести открытое муниципальное собрание — закон и регламент позволяют приглашать на него всех желающих. На удивление пришло огромное количество людей, около 100 человек. За нами стояла толпа ОМОНа и автозаки. В таких условиях мы большинством голосов приняли письмо Путину от муниципального совета — о том, что „спецоперация“ должна быть закончена (на него мы так и не получили ответ). Уже в августе мой коллега, депутат Дмитрий Балтруков за организацию этого „митинга“ получил протокол о „дискредитации“ (суда по нему пока не было).

Затем появилась статистика, что из Украины уже уехали миллионы людей, что уже задокументированы смерти тысяч мирных жителей — и что среди них сотни детей. Я эту статистику изложил в письме и направил его Путину — с требованием отдать приказ о завершении „военной операции“ по гуманитарным соображениям. На это письмо я получил ответ из администрации президента: „Ваше предложение рассмотрено“.

На заседании [депутатов „Смольнинского“] 7 сентября депутат Дмитрий Палюга предложил обратиться уже не к Путину, а к Госдуме — с призывом отправить президента в отставку. В качестве основания для отставки мы прописали госизмену — по нашему мнению, она подходит под случай действующего президента. Мы написали, что Владимир Путин несет угрозу безопасности России и ее гражданам. При этом изначально на 7 сентября у нас было назначено очередное заседание, где мы должны были решать вопросы о пешеходных переходах. Но иногда приходится высказываться и по федеральной повестке — больше некому.

Тут важно пояснить: мы понимаем, что наши обращения не читают, в лучшем случае их смотрят помощники или советники. Мы понимаем, что никакого эффекта это на них не произведет, они не расплачутся и не закончат „специальную военную операцию“, но мы проводим эти акции для того, чтобы люди, которые находятся в России и которые не согласны [с властью], знали, что они не одни. Сейчас все окружены информационным пузырем госпропаганды, которая убеждает, что все за Путина. Мы же пытаемся показать людям, что они не одни и что есть целый муниципальный орган власти, который выступает против действующей власти и ее политики. [На мой взгляд] главное изменение должно произойти в головах у людей.

После того как мы проголосовали за это письмо, ночью [на 8 сентября] мне пришла СМС о том, что меня ждут в отделе полиции. Утром мы пришли туда с адвокатом для дачи пояснений. На следующей неделе нас всех осудили за „дискредитацию“ (не пояснив, в чем она) и оштрафовали, но мы считаем, что ничего противозаконного не делали: мы пришли на заседание и исполнили свои полномочия. Наш адвокат говорит, что в нормальном суде это дело бы не устояло. Но мы понимаем, что это дело политическое и что штрафы останутся в силе.

Но главный эффект этого письма уже произошел: тысячи людей пишут нам о том, как они нас поддерживают. Даже сами единороссы помогают нам распространять это письмо — они напрягли всех и пишут о том, какой же ужас предложили депутаты Смольнинского муниципального округа и почему они с этим не согласны.

[Более того] уже на следующий день после нашего заседания с аналогичным заявлением выступил совет депутатов муниципального образования „Ломоносовский“ в Москве. Они написали красивое и элегантное письмо, где объяснили самому Путину, почему он не подходит России и почему его методы устарели и не работают. Вслед за этим моя коллега из МО „Семеновский“ Ксения Торстрем запустила петицию для муниципальных депутатов со всей России о том, что Путин должен уйти в отставку. Насколько мне известно, депутаты из 35 муниципалитетов уже ее подписали. Всего у нее порядка 70 верифицированных подписей муниципальных депутатов.

Мы проводили много разных акций, но такой поддержки от людей не было никогда. Нам ежедневно предлагают оплатить штрафы и пишут слова благодарности.

Конечно, нас могут начать преследовать уголовно, такой страх есть. Но наши депутаты закалены в боях и нередко сталкивались с давлением. На наших собраниях были драки — потому что туда приходили титушки и пытались давить на нас. А 4 августа 2021 года на нашем заседании взорвалось взрывное устройство, четыре депутата пострадали. Поэтому штраф, на мой взгляд, не самое страшное, что может случиться. Мы планируем продолжать работу и распространять наше законное требование об отставке Владимира Путина.

При этом после заседания 7 сентября суд разрешил распустить наш совет. Но процедура роспуска довольно длительная, она нас не особо пугает. Наши полномочия заканчиваются в 2024 году, а сам роспуск займет много месяцев. Сначала пройдут суды, потом все апелляции, потом, если решение остается в силе, губернатор Санкт-Петербурга [Александр Беглов] должен будет принять свое решение и так далее. Если им не поступит политической команды гнать нас и они будут создавать видимость соблюдения законодательства, то эта процедура может занять 10–15 месяцев. За это время мы проведем еще много заседаний.

Понятно, что все это — борьба с ветряными мельницами, но депутаты настроены решительно. Мы не можем поменять в России все, но что-то делать по мере своих сил должны.

Закладка
Поделиться
Комментарии