Смотрите интервью на видео с субтитрами на русском языке!

Ты очень хорошо знаешь, что происходит в Брюсселе. Для начала спрошу: за эти три месяца, что идет война, сколько времени уходит в Брюсселе на все, что прямо или косвенно связано с путинской войной? Сколько времени остается на что-то другое?


Большая часть времени сейчас тратится на поиск решений по оказанию Украине максимально возможной помощи, и даже больше. Как максимально укрепить страны ЕС против этой агрессии, в том числе с экономической точки зрения. И, конечно, как мы можем ослабить Россию. Подавляющее большинство всех обсуждаемых тем касается этого. И это правильно.


Давай поподробнее. Три месяца — все-таки очень короткий срок для ЕС, если говорить о нормальной ситуации. Что конкретно успели сделать? Я имею в виду не слова поддержки, а реальную помощь, благодаря которой Украина выстоит, останется на плаву, а бежавшие от войны люди смогут укрыться в ЕС или самой Украине?


Все это и успели сделать. Для начала, самое важное — помощь вооружением, которое поможет им победить в этой войне. Мы все работаем над тем, чтобы Украина могла выиграть войну. Европейский фонд мира уже потратил 1,5 млрд долларов на компенсацию странам-участницам за отправку оружия в Украину, и уже разрабатывается новый пакет на полмиллиарда долларов.


Если говорить об экономической и финансовой помощи, то ясно, что экономика Украины ухудшилась из-за войны. То, что мы сделали в ЕС, — это финансовая помощь для поддержки жизнеспособности страны: чтобы платились пенсии, чтобы было электричество, связь. За эти три месяца как бюджет ЕС, так и европейские банки, финансовые учреждения предоставили Украине более 4 млрд евро финансовой помощи.


И, как анонсировала Комиссия, к концу года она увеличится до девяти миллиардов. Это необходимо для поддержания жизнеспособности государства и бюджета.

Также важно, что мы помогаем украинцам, которым пришлось оставить свои дома. Большинство по-прежнему в Украине, но и в ЕС уже приехало более 2 млн человек. Впервые было принято решение предоставить этим людям временную защиту сразу после въезда в ЕС, что дает им право получить вид на жительство и разрешение на работу, место в детском саду и школе, медицинскую страховку. Чтобы они чувствовали себя здесь в безопасности.


Кроме этого мы работаем над тем, чтобы подержать тех, кто находится в Молдове или Украине, где ситуация намного сложнее, чем в ЕС.


Далее политическая поддержка. То, что лидеры ЕС сказали, что мы хотим победы Украины и делаем все возможное — плюс процесс расширения — это по сути то, чего украинцы ждут от ЕС. Безусловно, они ждут финансовой и военной помощи, но и политической поддержки.


Кроме того, вся работа по ослаблению России санкциями и прочим на политическом уровне.


Спрошу про финансовую помощь. Ты упомянула, что к концу года она может вырасти до девяти миллиардов евро. При этом сами украинцы говорят, что за время войны их экономика сократилась вдвое, так как все брошено на достижение победы. Бюджет нуждается в четырех-пяти миллиардах евро ежемесячно. США тоже обещали поддержку. Будут ли привлечены союзники для достижения необходимых объемов помощи, чтобы собрать эту сумму?

Да. Единство Запада очень важно. Если мы посмотрим на эти три месяца и даже на то, что было до войны, то мы в ЕС тесно работали с нашими американскими партнерами, Великобританией, Канадой и Японией. Демократическое единство Запада было очень прочным, и это крайне важно. В G7 постоянно идет работа над тем, чтобы все проблемы были учтены, чтобы ничто не было упущено из виду и чтобы помощь направлялась туда, где она необходима.

И все вносят свой вклад. Как военный, финансовый, так и санкционный. В этом отношении работа ведется очень интенсивно. Председатель Комиссии Урсула фон дер Ляйен отмечала, что с началом войны эта работа стала совершенно рутинной. И работа продолжается, как в сотрудничестве с США, так и Великобританией.

Хватит ли бюджета ЕС? Например, Андрус Ансип любит напоминать, что бюджет ЕС составляет лишь один процент от бюджетов всех стран-участниц. Бюджет справится?


Страны-участницы вносят огромный вклад. Взять ту же помощь с вооружением, где речь идет о полутора миллиардах на уровне ЕС, но на самом деле оружия отправлено больше. Когда мы говорим о приеме беженцев, то это тоже большие расходы, которые, надеюсь, совершаются со спокойным сердцем, поскольку это необходимо.

Но бюджет действительно составляет один процент от общего ВВП Евросоюза. Поэтому в апреле мы организовали первую донорскую конференцию, где собрали более 10 млрд евро на помощь беженцам в ЕС, а также Молдове и Украине. По этому же принципу началась работа по поддержке самой Украины, и недавно там тоже прошла. конференция доноров. Если говорить о восстановлении, то, безусловно, это нужно делать всем вместе. Нельзя, чтобы это основывалось только на бюджете ЕС.


Восстановление – одна из самых больших проблем. Мы до сих пор видим, как армия Кремля бомбит города. Не говоря уже о Мариуполе. Боевые действия продолжаются к востоку от Донецка и Луганска, где разрушаются населенные пункты. Суммы, которые придется потратить на строительство, скорее всего, исчисляются сотнями миллиардов. Много ли вариантов, как все это спланировать и собрать деньги, ведь в одиночку Украина точно не справится?


Конечно, не справится, да и не должна справляться. Это, безусловно, то место, где Украина не должна чувствовать себя одинокой, а чувствовать, что за ней стоит Запад, и мы сделаем это вместе.


В этом ЕС берет на себя лидирующую роль, все-таки Украина — наш сосед и государство, с которым мы граничим. И эта работа тоже уже началась. Комиссия уже изложила свои планы по восстановлению. Это было сделано после обсуждения на предыдущем заседании Совета ЕС, где об этом просили главы правительств стран-участниц.

Цель такова, что даже если ЕС и Украина возьмут на себя главную роль, они должны действовать в сотрудничестве с США, Канадой и другими развитыми промышленными странами. Варианты разные: часть денег идет из бюджета ЕС, из бюджета стран-участниц, также, безусловно, частный сектор. Кроме того, Комиссия предложила конфисковать замороженные активы российских олигархов, преступников и государства. Опять же, это очень логично, мы должны использовать и активы страны-агрессора, чтобы компенсировать нанесенный ущерб.


Сейчас ситуация такова, что правовая база ЕС позволяет замораживать активы олигархов и российских преступников. Предложение Комиссии заключалось в том, чтобы пойти дальше и провести конфискацию, что в некоторых странах-участницах уже работает. Например, Италия имеет опыт процессов над мафией, когда применяется конфискация и деньги направляются на что-то хорошее. Эти обсуждения в процессе. На следующем заседании Совета состоятся общие дебаты глав правительств, но в целом понятно, что необходимо провести точную юридическую работу, чтобы это стало возможным.

Если мы говорим о замороженных активах в ЕС или у наших партнеров, то их также нужно задействовать для восстановления Украины.


Безусловно, это очень смелый шаг
конфисковать замороженные активы по всей Европе. Сколько времени может потребоваться для согласования предложения Комиссии? В ЕС решения иногда могут приниматься долго.


Могут. Но если мы посмотрим, как работал механизм ЕС эти три месяца, то никто никогда не видел, чтобы решения принимались так быстро. Мы ведь раньше никогда не жили в военное время. Прогнозировать в этом плане ничего нельзя. Невозможно предугадать, как быстро все получится. Но сейчас предложение выдвинуто, когда страны-участницы его обсудят, можно будет двигаться вперед относительно быстро. Однако мы действуем в правовом государстве, нам важно, чтобы все принимаемые нами решения можно было защитить в суде. И именно здесь юристы должны сесть и посмотреть, как сделать это правильно.


Звучали и другие предложения, например, по энергоносителям. Что пока мы вынуждены их покупать или пока будем искать в ЕС альтернативу, можно направить оттуда что-то в фонд или на специальный счет, с которого потом будет оказана поддержка Украине. Эти предложение на сегодня отклонены или все-таки обсуждаются?


Обсуждаются. Ясно и то, что в прошлом году цены на энергоносители начали довольно искусственно расти. Конечно, расследование у нас еще идет, — чтобы увидеть, насколько рынком манипулировали — но уже неоднократно говорилось, что это было. Идея постоянно платить по этим искусственно завышенным ценам не является ни экономически, ни политически корректной. Установить ли ограничение по цене, добавить ли какие-то суммы на спецсчет? Эти вещи обсуждаются, и мы их увидим на следующих заседаниях Совета ЕС.

На всякий случай хочу пояснить зрителям, что речь идет об озвученной Каей Каллас идее, которая сначала не очень прижилась и заключается в том, чтобы с нефтяных продаж удерживать определенную суммы в пользу Украины. Но, как я понимаю, это по-прежнему находится на стадии обсуждения.


Все время идет поиск полезных вещей, которые мы можем сделать. Возможно ли это сделать юридически, политически. Чтобы мы с одной стороны поддерживали Украину, с другой — не вредили собственной экономике.

Основой ЕС является единый рынок и развитие экономики всех стран, чтобы предприятия могли работать и обеспечивать потребителям максимально хорошие цены. Сейчас, хотя экономика Украины и пришла в упадок, полностью она не исчезла. Комиссия предложила допустить украинские продукты и товары на рынок ЕС без каких-либо таможенных пошлин, то есть практически как товары ЕС. Такое вообще когда-либо ранее делалось?


Нет. Это беспрецедентно. Ситуация беспрецедентна, и шаги, которые мы предпринимаем, беспрецедентны. Вице-председатель Еврокомиссии латыш Валдис Домбровскис занимается вопросами торговли и он выступил с этим предложением, чтобы, по сути, украинской продукции был предоставлен полный доступ к общему рынку ЕС, чтобы не было торговых ограничений или тарифов. И вот прошло несколько недель, и это было принято. По новостями мы помним, как ЕС годами занимается торговыми соглашениями, обсуждением квот, условий. Здесь же речь идет о приграничном с нами государстве с населением в 40 млн человек. Несмотря на войну, это крупная промышленная страна, поэтому такое решение и было принято. Сейчас эти товары не облагается пошлинами и тарифами.

На самом деле ведь их промышленность продолжает работать. Только недавно пришла новость о восстановлении сталелитейной промышленности в Запорожье, хотя это близко к линии фронта. И, конечно же, зерно и аграрная промышленность, что сейчас вызывает наибольшую озабоченность. Ситуация имеет столь глобальное влияние, что нам нужно сделать все возможное, чтобы вывезти зерно из Украины. Для этого важно, чтобы они могли использовать страны ЕС для транзита и чтобы это было сделано как можно скорее.


Сельское хозяйство является острой темой в ЕС. Не опасаются ли европейские фермеры конкуренции?

Здесь конкуренция не такая жесткая. Громко звучит, но в какой-то степени речь идет о спасении мира. Мы не можем этого допустить, и европейские фермеры уж точно не хотят, чтобы у нас образовался дефицит в более бедных странах, которые сильно зависят от полей, с которых до войны им ежемесячно поступало по пять миллионов тонн зерна, а теперь в разы меньше. За следующие три месяца нам необходимо вывезти из Украины 20 млн тонн зерна, чтобы им было где разместить осенний урожай, а осенью нужно будет вывезли следующие 50 млн тонн.

Это как раз один из вопросов, который Украина озвучила. Заблокированы порты, через которые обычно экспортировались большие объемы. Мы знаем, что вся помощь, которая идет в Украину, — или наоборот — зависит от сообщения, которое Украина имеет с Польшей, Молдовой, Венгрией и Словакией. Это железнодорожные и автомобильные пути, которое не очень современные и имеют ограниченную пропускную способность. Нельзя ли быстро увеличить пропускную способность этих соединений, чтобы вывезти зерно и другие товары, например, сталь?

Это нужно сделать, выбора нет. Комиссия перечислила меры, которые страны-участницы должны предпринять, чтобы это стало возможным. С одной стороны, это увеличение пропускной способности на таможенных и пограничных пунктах, более быстрая и качественная организация всей логистики автомобильного и железнодорожного транспорта. И в целом открытие этих дорог для транспорта. Это крайне важно, работа идет. Это тоже будет одной из главных тем на заседании Совета в конце мая. Все понимают, что надо действовать. Вопрос касается не только Украины и Европы, но и наших партнеров на Ближнем Востоке, в Африке, кому действительно очень нужно это зерно. Мы не можем позволить России разворовать или уничтожить украинский аграрный сектор, как она это делает сейчас.

Передача ”Украина в Европу” сделана при поддержке Европейской комиссии.



Закладка
Поделиться
Комментарии