3. Трагедия между Украиной и Россией — великое недоразумение

kaader filmist Foto: Print screen

"72 метра", 2003. История офицеров подводной лодки, отказавшихся принять украинскую присягу после развала Союза. Глава Союза писателей Украины обнаружил в картине признаки украинофобии.

- Похоже, вы уже тогда предвидели Крым и Донбасс.

- Я тогда впервые столкнулся с этой темой. Мы поехали в Севастополь — на российскую военную базу на территории Украины, дискомфорт от неопределенности чувствовался во всем. В воздухе висело: "Почему же вы нас оставили". Мы тогда услышали много историй о присяге, подобных нашей.

Тем не менее, после выхода этого фильма я продолжал спокойно ездить на Украину и показывать там свое кино. Тем более, что и украинский момент у меня там есть — бортовой врач (Сергей Маковецкий), которого единственного отправляют из подводной лодки наверх, именно украинскую песенку размовляет "Як робив же я у пана…".

- На чем украино-российский конфликт основан? Ведь не только против Януковича выступили люди.

- Думаю, что идеологией тут все не объяснишь. Я жил при советской идеологии и не отравился — сделал для себя выводы, что там было хорошо, а что плохо… На мой взгляд, произошедшая между двумя народами трагедия — великое недоразумение, которое случается и у ближайших родственников. Случаются же гражданские войны, когда брат на брата идет. Думаю, это заложено в природе человеческой — время от времени что-то провоцирует выплески между близкими людьми. Это как стихийное явление: копилось-копилось понемногу, а потом как громыхнуло. То же самое сто лет назад было. У Булгакова в "Белой гвардии" все один в один описано — с теми же словами и гетманами.

- И что делать?

- Это надо перетерпеть, максимально спокойно и объективно все оценивать. Не доводя до крайностей, не драматизируя. Это вроде болезни. Не украинцев или русских — общей. Надо быть гибче, а то сами не заметим, как окончательно скатимся в средневековье, когда все решалось грубой силой, когда нужен святой Сергий Радонежский, чтобы помирить князя Московского Дмитрия Донского с его зятем Олегом Рязанским. Ведь сколько бы украинцы не говорили, что они — другие, это не так. Думаю, как Хотиненко, я имею право это сказать.

- Как же им договариваться?

- Помните ленинскую фразу: политика — это самое концентрированное выражение экономики. Если политикам не будет выгодно разогревать ситуацию из экономических соображений (когда конфликт несет некие бонусы), она сама постепенно войдет в конструктивное русло. Ведь сегодня для Запада тема Украины отходит на второй план — появилась другая проблема: Украина — это где-то там, далеко, а беженцы уже тут, стучат каждому в дом. И по поводу Украины только и остается, что договариваться и терпеть. Хотя, иногда у политиков возникают хитроумные планы из серии: чтобы отвлечь от проблемы беженцев, взвинтим-ка украинский "фронт". Но это будет абсолютная глупость.

- В свое время вы подписали письмо в поддержку решения Путина по присоединению Крыма… Это отразилось на ваших отношениях с Украиной?

- Нет. Правда, после этого мы на Украину пока не ездили. Но мало ли, кто кого поддерживает! Есть люди, которые поддерживают Гитлера, но их же в тюрьму не сажают за убеждения.

- Вы и сейчас уверены, что Крым должен был стать российским?

- Вне всякого сомнения. Возможно, в высших смыслах, о которых я не знаю, у этой темы есть какое-то другое прочтение, но я его не вижу. Да и крымский народ в этом решении был единодушен, хоть для него переходный процесс был очень непростым: мост, банки, электричество, вода… Куча проблем. Но Украина еще не существовала, как государство, когда Крым был российским.

Понимаю, что если начинать идти по этому пути, то мы можем претендовать чуть ли не на Византию. Почему, мол, турки в Константинополе?! Там ведь сердце христианства, святая София. А крымские татары скажут: мы всю жизнь в Крыму жили — какие тут украинцы! Путь это опасный — надо в какой-то момент остановиться…