2. Восток и Запад: расстояние от welcome до 'дубины' стремительно сокращается

kaader filmist Foto: Print screen

"Мусульманин", 1995. По сюжету, в русскую деревню возвращается солдат-афганец, который в плену принял ислам. Сегодня столкновение западной и восточной цивилизаций — явление повсеместное.

- В 1995 году появление мусульманина в русской деревне казалось экзотикой. Сейчас это главная тема всей Европы. В России мечети повсюду, Запад стонет под натиском беженцев. В Латвии их приезда панически боятся…

- Когда 20 лет назад автор сценария Валерий Залотуха рассказал мне эту историю — ничего не нужно было, чтобы представить драматизм ситуации. Мать и два сына — православный и мусульманин — это модель, на которой можно порешать очень серьезные задачи. В нашем сценарии, главным решением "любовного треугольника" стала мать, которая хочет, чтобы дети жили в мире. И бьется. Увы, у нас дело дошло до убийства.

Помню, когда мы с "Мусульманином" приехали на Монреальский фестиваль, где получили Гран-при, нас спрашивали, зачем вы дали картине такое агрессивное название… Интересно было бы сейчас с теми людьми поговорить. Ведь та же Канада сегодня вынуждена принимать беженцев в больших количествах. Для меня вполне понятны все эти страхи.

Думаю, универсального рецепта сосуществования разных религий не знает никто. Во всех новостных выпусках я вижу лишь растерянные лица европейских начальников и слышу некие общие гуманистические декларации, что надо дать кров обездоленным людям. И ничего определенного. В итоге, расстояние от welcome до "дубины" (закрытия границ, газовых атак и высоких заборов) стремительно сокращается.

- Откуда такое неприятие? Ведь ислам и христианство, по большому счету, об одном.

- Конечно, об одном. Когда я снимал "Мусульманин", то внимательно изучил Коран и даже носил с собой выдержки — там нигде не говорится, что иноверцев надо истреблять, на чем сейчас настаивают экстремисты, наоборот, чужеземцев надо принимать, как дорогих гостей.

- В Библии тоже нет указаний на жестокость, но и крестовые походы с инквизицией существовали!

- Увы. Это вопрос трактовок и интерпретаций. Не вижу ничего плохого в том, что разные люди что-то по-разному видят. Это прекрасно. Но разным культурам уживаться в одном месте очень непросто. Ошибка была совершена еще тогда, когда решили, что приезжие арабы сами собой примут европейскую культуру. Теперь ясно, никуда они не вписались и не собирались этого делать. Надо было раньше изучать эти культуры и договариваться, на каких приемлемых для всех условиях они тут будут жить.

Ислам — религия молодая, а мусульманская культура — более энергичная, яркая. Европейское христианство, по сравнению ней, очень вялое и на религиозном уровне не способно противостоять. В итоге, у Европы больше шансов быть поглощенной, чем диктовать свои правила. Придут террористы или нет — отдельный вопрос. Будем надеяться, что с ним справятся спецслужбы, но ислам будет продвигать себя в том числе мягко и настойчиво. В какой-то момент Европа проснется и себя не узнает. К счастью, Россию это касается в меньшей мере. Нам легче. Мы — не Европа.

- А что?

- Евразия. У нас и на гербе орлы в две стороны смотрят. Недаром кто-то из наполеоновских маршалов придумал выражение "поскреби русского — найдешь татарина". Хотя, к самому татаро-монгольскому игу в России очень неоднозначное отношение. Скажем, Лев Гумилев считал, что Русь и Золотая Орда не были врагами, а состояли в некотором роде союзнических отношений.

Так или иначе, мы к азиатскому присутствию привыкли — в мусульманские праздники целые кварталы в центре Москвы расстилают молельные коврики. Да, проблемы случаются, но решаются.