Путин не считает, что Россия может быть нормальной европейской страной - лучше быть самобытной цивилизацией

 (341)
2404576
2404576Foto: Aleksey Nikolskyi, RIA Novosti

Издание Diplomaatia опубликовало перевод мнения Ивана Крастева — болгарского политического аналитика и эксперта в области международных отношений, который специализируется на исследовании посткоммунистической ситуации в России и странах Восточной Европы. Специалист пишет, что действия РФ на Украине — не попытка воспользоваться случаем, а желание прочертить черту между Западом и самобытной Россией, которая даже будучи в изоляции останется признанной страной Европы, с которой будут считаться.

Желание России нарушить территориальную целостность Украины — серьезнейший вызов порядку в Европе, царившему на протяжении последних пятидесяти лет.

В этом конфликте противостоят огромная ядерная держава и государство размером с Францию, автократический режим и революционное правительство. Интервенция России поднимает вопрос о соблюдении гарантий безопасности, которые Запад дал Украине в 1994 году, когда страна отказалась от ядерного вооружения. Это противоречит убеждению многих европейцев в том, что в их части света большая война практически невозможна. Однако в результате этого конфликта может появится третья российская империя или неблагополучное украинское государство посреди Европы.

Агрессию России на Украине нельзя расценивать как оппортунистическую попытку демонстрации силы. Скорее это стремление выступить против Запада в политическом, культурном и военном смыслах. Россия использовала военную силу, поскольку желала продемонстрировать, что правила игры изменились, а не по той причине, что не было других возможностей.

Было бы правильнее оказывать давление на Киев при помощи многих других рычагов: Черноморским флотом, который базируется в украинском городе Севастополе, ценами на газ, требованиями погасить долги, а также поддержанием антиукраинских настроений среди русскоязычных жителей Украины.

И без того многие власть имущие США и Европы отмечали, что урегулировать украинский кризис без участия России невозможно. Руководители Европы выразили несогласие с новым (и вовсе нехорошим) законом, принятым переходным правительством Украины, который понижал статус русского языка. Другими словами — применение силы не было необходимым.

Оно было даже опасным. Украина — большое государство и увлеченный революционным духом народ готов сражаться за свою родину. Интервенция Москвы создает на Украине сильные антироссийские настроения, и может подтолкнуть оставшуюся часть населения к Евросоюзу и НАТО. Также военная интервенция может привести к серьезному гуманитарному кризису в самой России.

Согласно российским данным, в течение последних двух месяцев Россия приняла 700 000 беженцев из Украины, 143 000 человек попросили убежища. Война на Украине, как минимум, утроила бы это число. Нетрудно предсказать, что, если Москва применит силу на Украине, то это усилит политическую изоляцию России. Уже сейчас силовое воздействие привело к некоторым экономическим и политическим санкциям, которые могут нокаутировать стагнирующую экономику России. По некоторым оценкам, в случае войны расходы РФ на Украину превысили бы 3% от ВВП (более 60 миллиардов долларов).

Однако Путин, несмотря ни на что, решил рискнуть. Одна из причин заключается в том, что он разъярен и удручен тем, что на Украине его побили дважды. Прежде всего в 2004 году во время оранжевой революции, которая привела к власти прозападную коалицию во главе с Юлией Тимошенко. Во второй раз его побили во время протестов, когда свергли пророссийского президента Виктора Януковича. Москва сделала на Януковича ставку и пыталась использовать его в своих интересах. На него оказали давление, чтобы он отказался от подписания договора об ассоциации с ЕС (с этого начались протесты) и пообещали Украине кредит в размере примерно 15 миллиардов долларов, что делало государство зависимым от России.

Однако на самом деле сам Путин совершил медвежью услугу и повлиял на рост непопулярности Януковича и стал причиной неудач приспешников [изгнанного президента]. Когда Янукович лишился власти, совершенно неожиданно Путин лишился своего стратегического партнера. Эскалация конфликта стала частичной попыткой замять провал своей политики на Украине.

Сегодня Москва хочет свергнуть новый режим Киева, который, по ее убеждению, держится на радикалах, которым так или иначе не удержаться у власти более нескольких недель. Оказывая давление на режим вторжением, а также усиливая страхи русскоязычного населения юго-востока Украины, Путин может достигнуть желаемого. Его стратегическая задача — не занять Крым, как можно было бы подумать, глядя на последние события, а создать конституционный кризис, которые превратил бы Украину в конфедерацию с чрезвычайно слабой централизованной властью. Если коротко: поняв, что он проиграл Киев, Путин желает перенести центр власти в другое место.

Самое страшное в том, что скорей всего Путин выйдет сухим из воды. И он знает об этом. ”Что мы можем предпринять?, — спросила ученая Бруклинского института Фиона Хилл в интервью New York Times. — Мы говорим о санкциях, говорим о красной черте. По сути мы просто сходим с ума. А он всего лишь наблюдает. Он хорошо знает, что никто из нас не желает войны”.

Возможно, мы должны были бы хотеть войны. Путин образца 2014 года — это не тот Путин, который был в 2004 году, и даже не тот Путин, который был в году 2008. Он больше не безжалостный манипулятор, который интересуется властью и мечтает о возвращении России на мировую арену, его интересуют идеи. Он лично руководит написанием учебников истории. В последние годы, особенно после волны протестов в Москве в 2011 и 2012 годах, он стал считать себя последним защитником традиционных ценностей.

Он уверен, что либерализм заразен, а западные обычаи и институты угрожают российскому обществу и ставят под угрозу само государство. Он явно мечтает об эпохе до 1914 года, когда Россия была автократическим, но уважаемым государством, которое могло считаться европейским, сохраняя свои культурные традиции.

С этой точки зрения революция на Украине символизирует все неправильное, что есть в Европе. Расправившие крылья идеи, такие как власть народа и моральные релятивизм, нагнетают обстановку и относятся к геополитическим амбициям России без всякого уважения. Авантюрой с переходом границы Путин показывает, что он против этого. Он явно готов исключить всяческие мысли о том, что Россия могла бы быть нормальной европейской страной, вместо этого лучше быть самобытной цивилизацией. Ради этого он может пожертвовать и экономическими интересами государства.

Если говорить иначе, то торжественное вхождение Путина в Крым глубоко отличается от войны России с Грузией в 2008 году. В том конфликте Москва использовала силу, чтобы прочертить красную линию, которую, по словам России, Запад переходить не имеет права. В Крыму Москва показала, что она готова перейти красную линию, прочерченную Западом, ставя под сомнение юридические основы и структуру европейского порядка. Его действия — это вызов. Готовы ли США как прежде гарантировать безопасность европейских демократий, или они предпочтут найти для исполнения своих целей приспешников на местах, чтобы затем обратить свои взоры на Азию? Достаточно ли могущественна Германия, чтобы делить земли с Россией, которую не интересует принадлежность к Европе?

Какие бы ответы не прозвучали, противостоять Путину очень сложно. Он отказался от игры по правилам Запада, он не боится политической изоляции, а прямо таки напрашивается на нее. Он не беспокоится по поводу закрытых границ, он надеется на это. Его внешняя политика резко отвергает современные западные ценности в попытке прочертить четкую границу между Россией и Европой. В глазах Путина Крым — только начало.