Компромисс возможен, если следовать здравому смыслу

 (80)

События последних дней показали, что все жители Эстонии оказались заложниками своих убеждений. Бескомпромиссность не может быть силой, ведущей к разрешению конфликта. Наверняка, большинство людей это прекрасно понимает. Однако чересчур много политических сил, как в Эстонии, так и за рубежом, которые стремятся на костях павших сплясать политический гопак. Я призываю людей к человечности и спокойному разрешению ситуации. Призываю не поддаваться на политические провокации и не дразнить полицию, так как это лишь приведет к новым жертвам.

Разжигателей межнациональной розни за решетку

Очень важно, чтобы подход к наказанию виновных в побоищах, мародерстве и прочих беспорядках не был однобоким. Однобокий подход будет выгоден лишь радикалам с русской и эстонской стороны, для которых идея прикрытие, а цель — нажива. Эстония дорого заплатила за ошибки властей. Убит человек, сотни демонстрантов ранены, несколько десятков полицейских травмированы, отношения с Россией накалены до предела, туристический доход оскудел, десятки фирм понесли убытки, лик Таллина перекошен гримасой погромов… Неужели этого мало? Неужели те, кто стоят за массовым насилием, сумеют одолеть нас — людей, а не зверей? Верю, что это невозможно. И поэтому требую от властей взвешенности и дальновидности: каждое слово должно быть взвешенно, каждый проступок просчитан. Мы все стали саперами, работающими с миной, и у нас — каждого из нас — нет права на ошибку.


Мародерство — вершок, провокатор — корешок

Если бы Бронзовый солдат был живым, он бы оскорбился тому, что творилось вокруг него. Он, стоящей над могилой, призывающий к спокойствию, был использован как предлог для погромов. Конечно, многие из манифестантов были идейно убежденными, но за их спинами таились своры гопников, мародеров и прочих, для которых две жуткие ночи были ночами услады. Это — самое мерзкое. А что касается полиции, то, в конце концов, и ее можно понять. Представьте, что вы стоите в цепи и в вас швыряют камни. Это длится несколько часов, а затем вам дают команду к действию. У вас уже накопилось столько бешенства — от боли, психологического напряжения и, может быть, даже сочувствия к бунтовщикам, — что вы, стремясь все это снять, начинаете выполнять свой долг с невероятной ретивостью. Многие полицейские получили переломы, так что они не имели дело с невинными жертвами. Хотя немало было и невинно пострадавших  — и это тоже цена за игру в войнушку.

Мы, конечно, можем всех пойманных пересажать, но ведь это пешки. Подлинные кукловоды, как всегда, сидят за кулисами и, ухмыляясь, смотрят на дело своих рук. Я отдаю себе отчет, что их невозможно призвать к ответу в силу их положения: будь то политика, бизнес, разведка или иная сфера. Но не поддаваться на провокации может каждый здравомыслящий. Хотя… вспомнился эпизод, когда разбили витрину книжного магазина и не взяли ни одной книги. Вот вам и уровень мародеров — якобы защитников монумента. Многие из них не знают, когда началась Вторая мировая война. Я уважаю тех, кто пошел на Тынисмяги за идею, но конфликтом еще никто ничего не решал. Я презираю тех, кто пошел на Тынисмяги грабить и громить — это оскорбляет не только память павших, но и живых ветеранов. Я сочувствую полиции, для которой это стало поистине страшным испытанием не только физики, но и нервов.

Нам нужен мир, и я верю, что он наступит. Не для того Иван из московской 30-й пехотной дивизии и Густав из Эстонского Стрелкового корпуса разбили нацизм, чтоб потом их потомки друг другу фингалы ставили.