Книга о геноциде эстонцев: миф о мифе

 (360)

Зачастую то, что начиналось как полемика, граничащая с пропагандой, превращается в полноценный миф, с которым уже нельзя не считаться. Молодой российский историк Александр Дюков в этом году написал книгу под названием "Миф о геноциде. Репрессии Советских властей в Эстонии (1940-1953)". В книге автор, проштудировавший документы из нескольких российских архивов, утверждает, что эстонская версия событий тех лет не выдерживает критики, а число репрессированных официальные эстонские власти завышают в разы.

Оккупация, как известно, наша "священная корова". Кроме того, многие эстонские политики не знакомы с русской поговоркой "На каждый чих не наздравствуешься" и радостно бросаются комментировать любой "чих" с востока. В связи с этим, можно было ожидать целого потока гневных статей в адрес "российских империалистов и их прислужника Дюкова".

Однако никакой волны не последовало, все ограничилось одной статьей Тоомаса Хийо, научного сотрудника Музея Лайдонера, опубликованной в журнале Diplomaatia. Статью эту, разумеется, критическую, перевели на русский язык и ссылка на этот перевод украшает блог Александра Дюкова. Статья, на первый взгляд, кажется слабой, поскольку, в отличие от рецензируемой книги, не пестрит цифрами. Но это только на первый взгляд.

Установка Дюкова понятна: эстонцы специально завышают число репрессированных, чтобы выставить СССР в качестве бесчеловечного государства, и, тем самым, поставить его в один ряд с гитлеровской Германией. Хийо же исходит из иной посылки: оккупация есть факт, причем факт первичный, а потому те, кто не признает оккупацию, не признают основополагающего факта, без чего обсуждение каких-то там цифр становится бессмысленным. Очевидно, что при таком несовпадении исходных позиций сторон никакая дискуссия невозможна. Ее, впрочем, никто и не жаждет.

Александр Дюков не так давно посетовал на то, что в России нет учреждения, подобного польскому Институту Национальной Памяти или эстонской же Комиссии историков при президенте республики, а потому ему приходится практически в одиночку вести, по его словам, "войну за историю". Однако российское государство, возможно, вскоре подставит Дюкову в его борьбе свое плечо. Проблема лишь в том, что войну эту Дюков проиграл еще до ее начала.

"Оккупация" (которую можно назвать и аннексией, и аншлюсом, и насильственной инкорпорацией) родилась не под пером Марта Лаара и не возникла как факт по решению Комиссии историков при президенте. И Лаар, и Комиссия лишь придали тому, что было и так известно каждому эстонцу, некую удобочитаемую форму. И, если пользоваться терминологией Дюкова, "Миф о геноциде" является, таким образом, частью более глобального "Мифа об оккупации". И именно мифам и объявляет свою войну Александр Дюков.

Однако миф — сильная штука, и цифрами его не победить. Если у человека кто-либо из близких был репрессирован, и память об этом в его семье жива, то он вряд ли будет восприимчив к цифрам, которые, в конечном итоге, имеют своей целью доказать, что режим был вполне себе ничего. Можно убедительно доказать, что от сталинских репрессий пострадало не более сотни человек — но в сознании людей 37-й год останется все же годом Большого террора, а не перелета Чкалова в Америку.

Тот же Хийо в своей статье одним лишь упоминанием о том, что "Дюков не признает правопреемственности Эстонской Республики" (т.е. оккупации), отметает у эстонского читателя всякую охоту знакомиться с трудом российского историка. Представьте себе, что, открывая книгу, посвященную Великой Отечественной Войне (не Второй Мировой!), вы на первой же странице наталкиваетесь на фразу, начинающуюся словами: "Война, которую развязал СССР против гитлеровской Германии…". Реакция эстонского читателя на книгу Дюкова аналогична.

Кому война, а кому мать родна. "Война за историю", ввязаться в которую так жаждет российский историк (и в своем желании он отнюдь не одинок), оказывается, при ближайшем рассмотрении, бессмысленным мероприятием. В России власть и так разделяет точку зрения Дюкова, а власть там сейчас такова, что умеет навязать свои взгляды населению. Тут воевать не с кем. Остается Запад, очевидно, по глупости и двоедушию разделяющий точку зрения, изложенную в эстонской "Белой книге". Однако и западный читатель, увидев, что репрессии проводила законно установленная советская власть, и никакой оккупации, оказывается, не было, вряд ли полезет дальше копаться в цифрах.

"Война за историю" всегда оборачивается пропагандой, а потому, как уже было сказано, является делом заведомо проигрышным или в лучшем случае, бесполезным. Сторонники и так согласны, а противников не переубедить. Но, с другой точки зрения, когда на такую войну выделяются деньги, то почему бы и не повоевать?