Кавказская война своими глазами

 (237)

Военные корреспонденты газеты "Комсомольская правда" и "Московский комсомолец", работавшие в зоне разразившегося в августе грузино-осетинского конфликта, посетили Таллинн, чтобы представить здесь книгу очерков и репортажей "Анатомия маленькой кавказской войны".

Небольшой конференц-зал в гостинице "Виру" уже забит до отказа, а люди все подходят. Кто-то еще в кордидоре начинает ожесточенно спорить, размахивать руками и доказывать свою правоту. У всех без исключения есть свое личное мнение относительно конфликта, по крайней мере, они так думают.

Встреча с журналистами, организованная Международным медиа-клубом "Импрессум", вызывала настоящий ажиотаж. Многим пришлось довольствоваться стоячим местом. Военкоры Дмитрий Стешин, Александр Коц и Виктор Сокирко выглядели слегка смущенными. Они привыкли оставаться за кадром, а тут вдруг оказались по ту сторону диктофонов.

Военный конфликт в Южной Осетии, потрясший мир в августе этого года, спровоцировал острые дебаты в политической среде. Каждый, считавший свое мнение единственно правильным, старался донести его до широкой общественности. Кончилось тем, что люди попросту "заблудились" во всех этих мнениях и устали слушать постоянные телеобращения официальных лиц.

Длившаяся 5 дней настоящая война переросла в затяжную войну информационную. Залпы пропагандистских пушек попадали в цель, и простой народ начинал отчетливо "видеть" своего врага. Книга "Анатомия маленькой кавказской войны" была выпущена специально для того, чтобы рассказать людям о том, что видели журналисты Стешин, Коц, Сокирко и Сапожникова до, во время и после конфликта. Никакого навязывания мнений, никакой оценки, лишь живые "картинки" тех ужасных событий.

Когда галдящий зал, наконец, уселся и затих, слово взяла обозреватель "Комсомольской Правды" Галина Сапожникова: "Женщин-журналистов на войну отправлять не принято, говорят, у нас отсутствует инстинкт самосохранения. Но я много бывала в командировках в Грузии до начала стрельбы и наблюдала, как страна медленно, но верно подходила к этому конфликту. Вообще, ничто и никогда не заставит меня разлюбить Грузию — эту прекрасную страну. Именно поэтому мне было особенно больно видеть, как плохо живут люди там. Кругом бедность, кое-где на улицах жужжат генераторы, на случай, если произойдет очередной перебой подачи электричества. Чтобы доехать до своей квартиры на лифте, нужно опустить в специальный аппарат монету. Я спросила у простых людей на улице — почему же вы так плохо живете? — Потому что мы 15 лет воюем с вами! — таков был ответ. Вообще, надо сказать, что признаки зазомбированности отчетливо видны: совершенно разные люди произносят абсолютно одинаковые блоки фраз. Наверное в этом нежелании проанализировать события и, наконец, сделать для себя какой-то вывод и заключается основная беда народа Грузии".

Александр Коц, репортер "Комсомольской Правды", в отличие от Галины в том регионе бывал не так часто. Поездка в зону конфликта окончилась для него серьезным ранением. Из-под гранатометного обстрела его вытащил друг и коллега Виктор Сокирко. "Я ехал в Южную Осетию как на обычную войну, которая для меня по внутренним ощущениям не особо отличалась от Афганистана или Косово. Я работаю военкором уже 8 лет, и научился не подпускать эмоции слишком близко к сердцу. Однако эта война оказалась особенной. Интересно, что у западных журналистов возникали серьезные проблемы с освещением событий в Южной Осетии — их попросту никуда не пускали. Наверное, информационная война была проиграна именно потому, что западные СМИ пользовались чьей-то информацией, в основном аналитическими материалами, в которых явно прослеживались намеки на ошибочные действия России", — рассказывает Александр.

Вместе с Виктором Сокирко накануне первых обстрелов они прилетели во Владикавказ, поймали такси и добрались до границы с Южной Осетией. "Нас подобрала военная колонна, а затем взяли на борт осетинские ополченцы, — вспоминает Александр. — До Цхинвала мы добирались уже с российскими военными. Дима в это время был на грузинской стороне, в районе Гори. Мы постоянно созванивались, но связь была ужасная, а потом и вообще пропала". — "У меня во время бомбежки в Цхинвале была жена — тоже журналист. Мы смогли встретиться только 9 августа, а до этого поддерживали связь, поэтому я был в курсе того, что происходит в лагере миротворцев", — добавляет Виктор.

Во взгляде военкора есть какая-то глубокая мудрость. Ведь такие журналисты видят жизнь под немного другим углом. Война не только оставляет после себя выжженные земли и воронки от бомб — она как словно отпечатывается на сетчатке глаза, не стирается с остальными воспоминаниями. Все трое рассказывали об увиденном на кавказской войне так подробно, как будто они только-только оттуда вернулись. Хотя прошло уже 4 месяца.

Дмитрий Стешин в самый разгар боевых действий находился на грузинской стороне. "Я приехал в Грузию 6 августа. Редакционное задание звучало так: заехать в Грузию, а 8 августа перейти через границу, поработать в Цхинвале и сделать обзорный материал. В первый же день я увидел, как по разбитому шоссе со стороны Тбилиси к границе двигались многочисленные колонны военной техники — я снимал, пока флешка в фотоаппарате не кончилась. В 11 вечера мне позвонил журналист Юра Снегирев, находившийся в это время в Цхинвале, и сказал: "Дима, у нас тут все началось!". Мой телефон просто лопался от звуков канонады, доносящихся из динамика. Связь оборвалась. Утром я помчался в Гори, навстречу мне вновь шла колонна, правда, на сей раз в ней были в том числе реанимобили. В Гори буквально за неделю до войны был открыт новый госпиталь, куда свозили раненых. Я понял, что бои идут очень серьезные и потери, судя по всему, огромные.

До начала боевых действий у меня не возникало никаких проблем, но затем отношение ко мне стало постепенно меняться. В Гори меня не хотели селить в гостинице. Говорили, что, мол, мест нет. И это в городе, где на окраинах уже разрываются снаряды. В конце концов меня устроил менеджер отеля, который сказал, что "все-таки русские — наши братья". Кинув вещи, я отправился в пресс-центр, где оказалось, что я был единственным русским журналистом на грузинской стороне во время боевых действий. По дороге видел, как в госпиталь Гори прибывали машины с телами погибших грузинских военных. Их везли в кузове, зачем-то забросав картонными коробками. Наружу торчали только желтые ботинки из толстой замши. Видимо, американцы сбагривали грузинской армии обмундирование, залежавшееся со времен "Бури в пустыне". Прискорбную картину дополняли потертые автоматы Калашникова", — рассказывает Дмитрий.

В пресс-центре, по словам Дмитрия, представители зарубежных СМИ шарахались от него как от чумного, хотя обычно журналистская братия всегда приходит на помощь друг другу. "Я видел воздушный бой над крепостью. Возвращаться ночью из пресс-центра было страшно — люди на улицах задавали мне вопросы на грузинском, я отвечал по-русски. Мне сказали, что родина моя — проститутка. А ночью ко мне в гостиничный номер пришли представители грузинских спецслужб. Я чего-то подобного ожидал, поэтому спал одетый. Они удивились, посмотрели удостоверение и сказали, что раз у меня нет аккредитации от министерства обороны Грузии, то я должен до 6 утра покинуть территорию конфликта. "Вы представитель страны, с которой мы воюем", — пояснили они. При этом, российская армия еще даже не была в Цхинвале".

Дмитрий обманул грузинские спецслужбы и уехал из Гори около 14:00. В это время бомбили склад боеприпасов, которой почему-то был расположен в 500 метрах от окраины 60-тысячного города, прямо в жилом секторе. "Из окна я видел, как бомбили стрелку транскавказской магистрали. Правда, огонь вели неприцельный, и через 2 минуты после последнего взрыва по рельсам прошел поезд. За гостиницей начали окапываться солдаты-резервисты, нелепо одетые, в огромных советских касках. Из города уже убежали практически все, в том числе администрация и полиция, бросив оставшихся жителей. На улицах — одна армия, злая и деморализованная, — говорит журналист. — Я умудрился попасть на последнюю маршрутку до Тбилиси, а там уже вырубились российские телеканалы и сайты. Я забежал в корпункт РИА "Новости", где коллеги сидели с грустными лицами, их работа была прекращена указом министерства обороны Грузии. Небо также закрыли. Я понял, что нужно выбираться. Это удалось сделать через границу с Арменией. Там была дикая пробка из автомобилей с дипломатическими номерами. Последнюю фразу, которую я услышал на территории Грузии за эти дикие 5 дней и которая их подытожила, произнес водитель маршрутки, увидев пробку. "Построили нам демократию, а теперь сваливают…", — процедил он сквозь зубы и умчался прочь".