Борис Акунин: Путин ищет популярности у самых косных, неразвитых слоев

 (459)
Борис Акунин: Путин ищет популярности у самых косных, неразвитых слоев
Foto: Andres Putting

Известный российский писатель Борис Акунин в интервью DELFI отмечает, что нынешний президент Владимир Путин не надеется на поддержку передовой части общества и ищет популярности у самых косных, неразвитых слоев: "А этой части населения мракобесие, увы, нравится".

По словам Б.Акунина, сейчас в России у каждого есть возможность выбирать собственные "за" и "против": "По-моему, Россия потихоньку взрослеет и уже готова к нормально работающей демократии".

Напомним, что 17 августа Хамовнический суд Москвы признал вину трех участниц панк-группы Pussy Riot в хулиганстве и приговорил их в двум годам колонии.

- Многих российских писателей сейчас все чаще спрашивают о соотношении нынешней ситуации в России с ее отражением в литературе, на что один из Ваших коллег сказал примерно следующее: Эта реальность настолько абсурдна, что ее нет смысла описывать, она похлеще любой писательской фантазии. Вы присоединились к тем, кто ее хотел бы изменить. Прошлое и настоящее предполагают только два варианта для окунувшегося в политику писателя — Федора Михайловича Достоевского или Эдуарда Лимонова?

- Жизнь во все времена абсурдна, во всяком случае в России. Это нормальные условия экзистенции, нам не привыкать. Мне вообще-то нравится сегодняшняя российская действительность. У всякого писателя есть возможность выбирать, за что он и против чего. А кто не хочет выбирать — не выбирает. Необязательно быть Достоевским или кем там — Лимоновым. Можно быть Пелевиным, которому всё "по барабану". Можно быть Дарьей Донцовой и не зацикливаться на неприятном. Можно исследовать закоулки души, как Михаил Шишкин. Так что вариантов много. Я пишу и живу так, как мне органичнее, и стараюсь не злиться на коллег, которые существуют иначе.

- Григорий Чхартишвили написал книгу "Писатель и самоубийство", а Ваш жизненный опыт этих нескольких месяцев мог бы стать стимулом к работе над книгой "Писатель и политика"? Тем более, что некоторые примеры могут свидетельствовать о синонимичности.

- У меня недавно вышел первый серьезный роман "Аристономия". Он до некоторой степени является откликом — не столько на события последних месяцев, сколько на чувства, которые эти события во мне вызвали.

- Чем, по вашему мнению, в нынешней российской ситуации является литература? Кто тот читатель, что держит в руках книги, получившие премии "Национального бестселлера", "Бронзовой улитки" или "Русского буккера"?

- Литература все равно для россиян очень важна, хоть читают сейчас меньше, чем в советские времена. Мы по-прежнему литературоцентричная страна. У нас в отличие от большинства других стран, за столом часто спорят о новом литературном произведении. И очень многие хотят стать писателями — благо интернет предоставляет такую возможность. Кстати говоря, институт литературных премий у нас не особенно эффективен для продвижения книжных продаж. Бестселлеры существуют сами по себе, критика и премии — сами по себе.

- Как Вы ощущаете себя на трибуне митинга, когда надо подобрать нужные слова для огромного числа людей и нет времени для шлифовки мыслей, когда пишите в ЖЖ?

- Когда на трибуне — плохо. Когда в ЖЖ — хорошо. Я принадлежу к биологическому виду "человек пишущий", а не "человек говорящий"

- Недавно Вы открыли свою страницу в социальной сети Facebook, читатели следят за Вашими постами в ЖЖ, на сайте "Эхо Москвы" и др. Как Вы считаете, социальные сети, Интернет больше способствуют переменам в российском обществе или все же тормозят, помогая пар выпустить?

- И то, и другое. С одной стороны это способствует гражданской активности и политизации общества. С другой — написал что-нибудь смелое или сделал перепост, вроде как уже поборолся за свободу. Гражданский долг выполнил. Должно произойти нечто особенно возмутительное, чтобы протест излился в оффлайн.

- За пределами России мнение o процессе над девушками из Pussy Riot сложилось однозначное — это противоречит здравому смыслу. Вы не из тех, кто занимается поиском здравого смысла в действиях российских властей. Что же тогда их ожидает?

- Боюсь (хотел бы ошибиться), что девушек оставят в тюрьме. Дело в том, что Путин все равно уже не надеется на поддержку передовой части общества и ищет популярности у самых косных, неразвитых слоев. А этой части населения мракобесие, увы, нравится.

- В своей программной статье о противостоянии власти и общества Вы пишите о том, что "в 2014 году путинскому единовластию, очень возможно, настанет конец." Какое "властие" в таком случае будет иметь больше всего шансов?

- Такое, какое положено по конституции. Законодательная и судебная власть независимы от исполнительной, а телеканалы не управляются из президентской администрации. Так всё равно будет — с Путиным или без Путина (от него самого зависит).

- Россию во все времена ассоциировали с Азией, в одной из последних книг Пелевина один из героев упоминает такую концепцию: правительство, как единственный европеец… Где путь нынешней России и что же ей ближе?

- По-моему, Россия потихоньку взрослеет и уже готова к нормально работающей демократии. А Азию при мне прошу не ругать. Я ее люблю. Я, знаете ли, японист.

- Сейчас литовское издательство Metodika готовит к изданию "Шпионский роман". Переводы и оригинальные тексты ваших книг пользуются большим интересом у читателей стран бывшего СССР. Это можно объяснить тем, что у часть прошлого у нас общая, развитие общества где-то с быстрее, где-то медленнее, но идет по тем же лекалам, интерес к истории, поиску своих героев как в жизни, так и в литературе порой больше, чем к реальности?

- Ну да, общая память, общий опыт, общие синяки и шишки. Наверное, дело в этом. И еще в русской классической литературе, которую все проходили в школе.

-А как ваше творчество воспринимают в странах развитой, хоть и переживающей кризис, но все же комфортной в нашем представлении Европы?

- По-разному. Где-то лучше, где-то хуже. Многое зависит от качества перевода.