4/4

4. Этнический разрыв: что не так с исследованием?

Foto: Andres Putting


В исследовании Института внешней политики полностью отсутствуют данные о материальных различиях между представителями титульной нации и нацменьшинств. Эти различия существуют — и, видимо, даже в рамках выдвинутой автором концепции "окон" могут влиять на распространение идей евроскептицизма.

Латвийская биржа труда несколько лет назад прекратила публиковать данные об этнической принадлежности безработных. Согласно последним имеющимся данным, на конец февраля 2013 года русскоязычные среди безработных составляли 28,1%, что на 1,2% выше их доли в населении Латвии.

В исследовании профессора Латвийского Университета Михаила Хазана приводятся следующие цифры: если в 2007 году этнический разрыв (ethnic gap) в показателях занятости среди выпускников средних школ латышского и нелатышского происхождения составлял только 1,2 пункта, то за период экономического кризиса в 2008-2009 год он вырос до 3,4 пунктов (данные на третий квартал 2009-го).

По данным обзоров рынка труда, в 2002-2009 годах нацменьшинства зарабатывали в Латвии в среднем на 8-9% меньше, чем этнические латыши.

Не менее важно и то, что русскоязычные хуже представлены в госсекторе, который традиционно больше связан с Евросоюзом на всех уровнях. В 2007 году удельный вес нацменьшинств среди работников публичного административного сектора был ниже 20%. В свою очередь в исследовании, которое в 2002 году опубликовал тогда политолог, а сейчас депутат Европарламента Атис Пабрикс, указывается, что в начале 2000-х, то есть перед вступлением Латвии в Евросоюз, среди работников 10 министерств только 8% не являлись этническими латышами.

Схожие проблемы наблюдаются и в Эстонии (причем, статистику об этнических факторах рынка труда здесь публикуют регулярно). В прошлом году среди эстонцев уровень безработицы был 5,5%, тогда как среди неэстонцев — 9,7%.

Авторы заказанного эстонским Министерством культуры исследования "Мониторинг интеграции 2017" отмечают, что различия между эстонцами и неэстонцами на рынке труда за последние 10 лет существенно не уменьшились, причем даже владение эстонским языком не гарантирует пока равенства возможностей с коренными жителями: у неэстонцев ниже уровень занятости, выше уровень безработицы и они невысоко оценивают свою безопасность на рынке труда. Среди неэстонцев меньше тех, кто достиг высоких должностей. Также согласно данным этого исследования, неэстонцы чаще ссылаются на опыт дискриминации и многие уверены, что их национальное происхождение негативно влияет на возможности на рынке труда.

Согласно данным госстатистики, в 2015 году средний годовой доход эстонца на 18% превышал аналогичные показатели русскоязычного жителя.

Uudiskirja Üleskutse
4/4