Михайлов: территориальная автономия Северо-Востока де-факто существует

 (107)
Михайлов: территориальная автономия Северо-Востока де-факто существует
Dmitri MihhailovFoto: Siim Lõvi

„Административно-политические игрища – это надстройка, а сама автономия Северо-Востока де-факто существует» , - сказал Delfi в день 20-летия со дня проведения референдума об автономии Ида-Вирумаа социолог Дмитрий Михайлов.

Референдум прошел в июле 1993 года в двух городах региона. Подавляющее большинство высказалось ”за”, но Госсуд признал это народное голосование противоречащим Конституции Эстонии.

По мнению Михайлова, среди русскоязычного населения, особенно в Ида-Вирумаа, тема территориальной автономии отнюдь не сошла на нет. Более того, эта самая территориальная автономия фактически уже давно возникла и укрепилась.

”Тогда, в 93-м, до неконтролируемого приднестровского варианта не дошло, — рассуждает Дмитрий Михайлов. — Но пойти по этому сценарию пытались, дестабилизация шла на очень высоком уровне. Другое дело, что на этом фоне программа особой экономической зоны, в рамках которой и надо воспринимать территориальную автономию в составе Эстонии, была очень популярна и широко поддерживалась и в Нарве, и вообще в стране.

Нарва была пригородом Петербурга и остается им геополитически до сих пор. А референдум был призван показать не то, что регион — отрезанный ломоть, — а, наоборот, продемонстрировать некую символическую попытку остаться в составе Эстонии, избежав более радикальных, провокационных сценариев. Но эстонское правительство — это был детский сад. Оно совершенно не понимало, что происходит. Воспринимало Нарву как нелояльную территорию, которая хочет всеми силами оторваться от Эстонии. Были даже голоса, требовавшие вывести на нарвский мост только что сформированные войска”.

Как оценивает социолог, сегодня территориальная автономность воспринимается нарвскими старожилами, их детьми и внуками как реальность жизни, ”как их неприкаянность, опущенность”: ”Тамошние жители бедствуют в своем регионе как никто другой… Любой эстонский регион при таких условиях уже давно присоединился бы — не знаю — хоть к Швеции. А здесь бедствуют в тряпочку — уходят, уезжают, бросают все к чертовой матери. И все это результат той блокады, которую Нарва заработала тем своим референдумом — ах, так, сказали им, мы будем вас декомпонировать. Какая вам экономическая самостоятельность, какие вам порты и особые зоны! Мы вас декомпонируем, и будет у вас разруха. И это удалось. А Нарва стала еще более прозрачной в своей автономной лояльности и бедствует автономно”.

Но, как подчеркнул Михайлов, на разрухе всегда возникает что-то новое. Ида-Вирумаа имеет такой потенциал, который невозможно рассеять по ветру: ”Это самодостаточный регион. Придет капитал, в том числе российский, но, конечно, в западном обличии, а, вернее, вместе с западным. Здесь не надо быть пророком — экономическая проблема у нас на счетчиках электрических отражается. Я бы сказал, что здесь все завязано в один узел и вытаскивать из него только одну красную нить этого референдума — немного поверхностно. Хотя через это мы вспоминаем, что существует Северо-Восток — регион хронического бедствия, который автономен в своей беде”.

Uudiskirja Üleskutse