Трудности перевода. Как Латвия переводит школы на государственный язык и чему могла бы научиться Эстония?

 (19)
Foto on illustratiivne.
Foto on illustratiivne.Foto: Jaanus Lensment

Осенью 2017 года министр образования Карлис Шадурскис объявил о том, что латвийские школы нацменьшинств ждет очередная реформа: им придется резко увеличить объем преподавания на латышском языке. Проект стремительно прошел все стадии согласования и через полгода был утвержден указом президента. 1 сентября 2019 года школы должны были начать новую жизнь. В Эстонии полный переход на государственный язык обучения обсуждается постоянно, но пока на стадию законопроекта не вышел. Может быть, нашей стране нужно учесть опыт южных соседей?

Латвийская редакция DELFI начала работать над проектом "Трудности перевода" ранней весной. Министерство образования и науки тогда утверждало, что никаких проблем с реализацией реформы не будет: школы готовы, учителя получают помощь в обучении, а методических материалов достаточно. Рижская дума обещала организовать факультативы для школьников, столкнувшихся с трудностями. Поправки к закону об образовании еще должен был рассмотреть Конституционный суд. Государство было уверено, что реформа обоснованна и подготовлена, однако у тех, кому теперь придется по-новому учиться, преподавать и помогать своим детям, оставалось немало вопросов. Начиная работу над проектом, мы спрашивали себя: знаем ли мы, что происходит в школах на самом деле? Можно ли быть уверенными в том, что реформа пойдет на пользу детям?

Реформа образования: о чем речь?

Читайте также:

В чем суть реформы, которая предусматривает переход школ национальных меньшинств на государственный язык обучения? В 2019/2020 учебном году с первого по шестой класс вместо прежних пяти моделей билингвального образования вводятся три.

  • Первая модель: школа сама определяет предметы, которые будут преподаваться на латышском языке как минимум на 80% от общего количества учебных часов в году. Это программа для учащихся, которые получили дошкольное образование на латышском языке, имеют навыки и опыт использования госязыка.
  • Вторая модель: школа определяет учебные предметы, которые с первого по шестой класс будут преподаваться на латышском языке как минимум на 50% (ранее — 40%), а с седьмого по девятый класс — как минимум на 80% от общего количества учебных часов в году. Эта модель для учащихся, которые получили дошкольное образование на языке нацменьшинства и имеют навыки и опыт использования госязыка.
  • Третья модель похожа на вторую, школа может также разработать новый учебный предмет, не включенный в план учебных предметов и часов, соблюдая при этом процентное соотношение. Эта модель для тех, кто хочет углубленно изучать предметы, которые связаны с этнической культурой нацменьшинств.

Школы могут самостоятельно выбирать, какие предметы преподавать на латышском языке, а какие на языке нацменьшинств или билингвально. Начиная с седьмого класса в этом учебном году 80% учебного содержания преподается на латышском языке. С 10-го по 12-й класс — обучение только на латышском языке. Все ученики 9-х и 12-х классов сдают все государственные проверочные работы на латышском языке. Министерство образования и науки полагает, что в ходе реформы сохранится возможность осваивать на родном языке родную речь, литературу, а также предметы, связанные с культурой и историей нацменьшинств.

Что происходит в школах?

"Трудности начались уже на стадии переговоров об интервью, — говорит один из авторов проекта, журналист DELFI Диана Чучкова. — Многие директора школ сначала соглашались, а затем переставали отвечать на звонки и письма. Были те, у кого за полгода не нашлось времени на встречу с журналистами. Были и такие, кто просто игнорировал наши просьбы. Мы пытались сделать такую выборку школ, чтобы нас не заподозрили в политической ангажированности. Но на деле вышло так, что открыто на разговор пошли именно те директора школ нацменьшинств, которые на разных этапах пытались доказать Министерству образования и науки, а затем и Конституционному суду, что реформа несвоевременна, необоснованна и не подготовлена".

Учителя открыто говорить о реформе отказываются наотрез. "Все они были готовы общаться только на правах анонимности. Никто не хочет потерять работу или навредить своей школе, — говорит другой автор проекта, журналист Ольга Петрова. — Мы старались максимально дистанцироваться от политики, сконцентрироваться на профессиональных вопросах. Но политика в разговорах все равно возникала постоянно. И это очень нездоровая, даже патологическая тенденция".

В декабре 2019 года, когда мы запускаем проект, школы уже три месяца прожили при новых правилах. Конституционный суд признал реформу обоснованной, а затем постановил, что дети обязаны учиться не на родном, а на госязыке и в частных школах тоже. Рижская дума, судя по всему, будет распущена, и о помощи школьникам уже давно никто не говорит. Министерство образования, наконец, заговорило о том, что создает систему мониторинга качества образования.

Нынешний учебный год станет переломным в системе образования Латвии. К языковой реформе добавилась и реформа содержания образования, параллельно продолжается оптимизация школьной сети. Что происходит в школах? Были ли нарушены красные линии? Пройдена ли точка невозврата?

Серия статьей "Трудности перевода" посвящена реформе образования в школах нацменьшинств Латвии. Мы пишем о том,

  • готовы ли школы к обучению на латышском;
  • хватает ли учителей (спойлер: нет);
  • не пострадает ли качество знаний от обучения не на родном языке;
  • начался ли массовый исход из "русских" школ в "латышские";
  • как чувствуют себя школьники, которые на это пошли;
  • каковы первые впечатления от хода реформы;
  • есть и подробные интервью с директорами "русских" школ.


Проект "Трудности перевода" подготовлен при поддержке программы малых грантов Re:Baltica.

Над проектом работали: Диана Чучкова, Ольга Петрова, Кристина Худенко, Марис Морканс, Алина Семенихина, Наталия Шиндикова и Анатолий Голубов.