DELFI В НАГОРНОМ КАРАБАХЕ | Жители Степанакерта живут в подвалах и говорят, что война не нужна ни армянам, ни азербайджанцам

 (34)
Stepanakert
Подвал – здесь прячутся и вынуждены жить мирные жители СтепанакертаFoto: Roman Starapopov

“Утром проснулся, значит – повезло”, – в таких условия сейчас живут жители Степанакерта. Представьте, если начнут бомбить Эстонию. Вы задумывались куда поедете и где сможете скрыться? Подвал – вот то место, где прячутся и где вынуждены жить мирные жители Степанакерта.

К звукам ударов привыкаешь уже на второй день. Если находишься в помещении с закрытыми окнами, то можно подумать, что на улице запускают фейерверки. Но все здесь понимают: если снаряд попадет в здание, уже не скрыться.

— В любом случае встретимся в подвале, — шутят журналисты. — Или как сейчас, во время очередной бомбежки, или если попадет снаряд: тогда здание разрушится, и все равно будем все лежать здесь.

Черный юмор в таких условиях — норма.

Журналистов, которые выезжают на репортажи в горячие точки, здесь называют идущими на смерть. "Ну все, пока! Ваша машина помечена", — так прощаются перед очередным выездом представители Нагорного Карабаха, которые помогают журналистам.

Читайте также:

В Степанакерте разрушенные дома находятся в разных точках города, и по какому принципу ведутся удары — неясно. Женщины, старики и даже дети живут в подвалах. Снаряды системы "Град" не знают конечной точки поражения. А беспилотники ударяют более точечно. И если он вылетел, то обратно уже не возвращается. У него лимитировано время полета, и если оно заканчивается, то управляющий беспилотником при помощи пульта бьет в первое попавшиеся здание.

Сейчас на улицах Степанакерта очень мало гражданских людей. Только машины гоняют с большой скоростью. Работают несколько продовольственных магазинов, но время их работы ограничено. Открываются они около 11:00, а закрываются каждый день по-разному. Как правило, после 20:00 ни одного открытого магазина не найти. Если не успел купить еды или поесть в единственном работающем ресторане, то придется ждать до утра. Да и в ресторане вечером может закончиться еда, потому что в приоритете — накормить военных. И все это понимают.

Другие магазины, закусочные и шашлычные закрыты, некоторые разбиты из-за попадания снарядов. Рядом с разбитыми витринами лежат бутылки с лимонадом, но их никто не трогает.

"В военное время здесь нет ни грабежа, ни беспорядков. Наоборот, люди стали больше помогать друг другу", — говорит владелец фермы и кафе в Степанакерте Овик. В этом кафе всех кормят бесплатно.

"На фронте мои братья и сестры. В такое время я не могу брать с людей. Я должен отдавать. Многие люди потеряли дома, у них нет возможности приготовить еду. Многим журналистам негде поесть. Мы посчитали с женой, что это наша обязанность — готовить еду и кормить людей. Это все ради победы. И если мы говорим про ребят, которые отдают свои жизни, то бессмысленно говорить про какие-то убытки", — рассуждает Овик, который не скрывает, что ежемесячно оплачивает аренду за помещение, а также делает выплаты по жилищному кредиту за дом.

"Для Запада тот прав, у кого есть деньги. В этот конфликт никто не вмешивается, — подмечает Овик. — Но если что-то случается в богатой стране, то тут же заходят разговоры про демократию, про права человека. Это обидно. Мы получили пощечину от этой демократии".

При этом Овик говорит, что не собирается уезжать из Степанакерта, куда они с женой переехали из Алеппо в 2014 году. "В этой войне надо поставить точку. Либо мы победим, либо погибнем здесь", — твердо заявляет Овик.

И не только он в это сложное время бесплатно кормит людей. Такое чувство, что это это пытаются сделать все армяне. Не было ни дня, чтобы не подошел армянин — мирный житель или военный, или полицейский — и не спросил бы: "Чем могу помочь?"

Во время съемки репортажа возле разбомбленного дома в Степанакерте ко мне подходит пожилая женщина. "Подождите, я сейчас вернусь", — уходит она в свой дом. Возвращается с пачкой чая, сладкими воздушными кукурузными палочками и коробкой лапши быстрого приготовления. "Возьмите, пожалуйста", — протягивает она. Отказываюсь и быстро убегаю.

Многие жители Степанакерта уже на протяжении трех недель — с 27 сентября, когда началась бомбежка — живут в подвалах домов. Причем по несколько семей. Еду готовят на горелках. Около одного из домов, рядом с которым упали снаряды, на крыльце сидят четыре женщины.

"С вами можно поговорить? Я журналист из Эстонии", — обращаюсь к ним. "Конечно, проходите. Посмотрите, в каких условиях мы живем", — говорит одна из них и приглашает спуститься в подвал.

Здесь четыре "комнаты", везде стоят кровати и матрасы. В общей сложности в этом подвале живут около 15 человек. Женщины приготовили еду. "Это аджабсандал", — поясняют они. Шикарное блюдо. "Вот в таких условиях мы живем, но мы гостеприимные люди. Пообедайте с нами, пожалуйста", — приглашает к столу женщина, имя которой спросить я забыл. Никакие отговорки, что еще надо успеть отснять материал в других местах, не помогают. Женщины накладывают целую гору аджабсандала на керамическую тарелку, рядом кладут плов и протягивают мне. При этом кому-то из местных достается бумажная тарелка. Перед трапезой все молятся, молитву читает Арам, он — священнослужитель в местной церкви.

Степанакертцы вынуждены жить в подвале. Но при этом они гостепреимный народ и настоятельно приглашают за стол. На ужин - аджабсандал и плов Foto: Roman Starapopov

Жители этого подвала говорят, что молятся ежедневно. На столе в сторонке стоят свечи.

Возвращаться в квартиры люди боятся. Только рядом с их домом упало четыре снаряда.

"Мы не хотим войны, мы хотим, чтобы была дружба. Мы не хотим, чтобы были жертвы ни у них, ни у нас. Мы просим вас, чтобы вы рассказали всему миру, что наш народ не хочет войны. Пусть эти бомбы взорвутся в воздухе или упадут и никого не тронут — и у них, и у нас", — призывает Людмира.

Священник Арам, Сусанна и бабушка Людмира Foto: Roman Starapopov

Женщина по имени Инга предлагает подняться в свою квартиру, пока нет бомбежки. "Пойдемте, покажу вам паспорт". Не понимаю, зачем это. Поднимаемся в квартиру на первом этаже. Окна в ней выбиты и закрыты целлофаном.

"Вот, — достает документ Инга. — У меня день рождения 27 сентября. Вот такой подарок".

Инга показывает паспорт. 27 сентября у нее день рождения, именно в этот день начали бомбить по Степанакерту Foto: Roman Starapopov

Теперь становится понятно, почему Инга решила показать паспорт. Именно 27 сентября по Степанакерту впервые ударили. Выходим на улицу. К дому на машине подъезжает мужчина. Женщины говорят, что он работал в школе №10, которую разбомбили.

"Я замдиректора школы. Поедем, покажу ее", — приглашает Степан Хачатурян. По словам мужчины, в школу били три раза, причем основательно. Перед парадным входом — глубокий кратер. Окна в здании выбиты взрывной волной. Заходим внутрь, повсюду — разбитые стекла.

Перед школой глубокий кратер от снаряда Foto: Roman Starapopov

"Когда ударили, то я стоял вот там, — указывает на дверь Хачатурян. — В школе никого не было". Степан ведет в правое крыло здания, где расположены спальни. В этой школе для детей младших классов есть тихий час.

Замдиректора школы номер 10 Степан Хачатурян во время, когда снаряды упали рядом со школой, был внутри здания. Именно на этом месте Foto: Roman Starapopov

Во время ударов ударов в школе детей не было. По словам Степана, сейчас в городе дети не учатся. Кто-то уехал, но многие остались в Степанакерте с родителями, ехать некуда. "Сейчас никто не учится. Опасно же. Да и где учиться? Все сидят в подвалах", — говорит Степан и предлагает пройти во внутренний двор школы.

Там тоже кратер. Вокруг него валяются металлические осколки весом 7-8 килограммов. Часть здания, где была столовая, разрушена и восстановлению не подлежит. Степан ведет дальше — на футбольное поле, расположенное рядом. Там посреди поля лежит снаряд, который огражден мешками с песком. Такие снаряды военные настоятельно советуют обходить стороной и ни в коем случае не трогать — могут взорваться.

На школьном футбольном поле до сих пор лежит часть не разорвавшегося снаряда Foto: Roman Starapopov

К сожалению, для жителей Степанакерта видеть на улицах города снаряды — уже привычное дело. А вот про коронавирус, похоже, здесь все забыли. Маски жители не носят, в отличие от Еревана, где люди на улицах ходят в масках. Даже в Таллинне их не носят столь массово.

В Степанакерте уже в 6 часов вечера темно. Уличное освещение не работает, в домах тоже практически нет света. Если и включают, то небольшие лампы, чтобы из окна не был виден яркий свет. Точно так же и в кафе у Овика — окна заклеены темным полиэтиленом.

Из-за того, что в городе темно, на небе видны звезды. Среди звезд замечаю желтый яркий огонек, который выделяется на фоне других звезд. Стою около бомбоубежища и наблюдаю за огоньком. Вроде бы "висит" на одном месте, а вроде бы — немного движется.

Подходит военнослужащий, интересуется, почему просто стою. Показываю документы и аккредитацию.

— Звезды испугался? — смеется военный. — Это же Сириус, самая яркая звезда. У вас она тоже видна.

— Не настолько ярко.

— Да не пи**и, — с улыбкой и хлопая по плечу говорит военнослужащий.

Больше новостей о конфликте в Нагорном Карабахе читайте ЗДЕСЬ.

Кстати, все актуальные новости от RusDelfi теперь и в Telegram: подписывайтесь и будьте в курсе событий страны и мира.