Ульяна Лопаткина: Наша профессия очень честная

 (2)
Ульяна Лопаткина: Наша профессия очень честная
---

Запрограммировать рождение таланта невозможно, все в ведении Господа Бога — убеждена великая русская балерина Ульяна Лопаткина, с которой сегодня беседует Элла Аграновская.

Море, музыка, танец

- Вы родом из Керчи, и ваш танец похож на море.

- Море я обожаю. Для меня его стихия — источник вдохновения с детства. И сохранившиеся на всю жизнь детские вспоминания о море, наверное, могу сравнить только с ощущением музыки. Они соединились в душе, и, видимо, это выливается, порой даже бессознательно, в то, что я делаю на сцене.

- Интересно, возможно ли вообще понять происхождение этой способности балерины струиться и перетекать из одного состояния в другое, непостижимой просто на физическом уровне.

- Трудности физического плана скрашивает профессия. И каждодневное преодоление в течение многих лет. Это перетекание, эта возможность осуществить его посредством тела, рук, ног — элемент творчества, абсолютно неповторимый в профессии балерины, в профессии танцовщика. Почувствовать его могут только те, кто этим занимается непосредственно. И мне действительно интересно это перетекание, способность выразить некое действие, движение собственным телом, еще и пропуская сквозь себя музыку. Это особенное удовольствие.

- В каком возрасте вы почувствовали, что танец станет вашей жизнью?

- С двух лет. Конечно, это были "импровизации собственного масштаба". И с раннего детства, как ни странно, люблю классическую музыку. Все благодаря матушке и батюшке, потому что в доме было достаточно много пластинок с классикой. Так что мои пристрастия обозначились достаточно рано, и маме было несложно развивать меня в этом направлении. Я занималась в музыкальной школе, мама старалась развивать меня в области танца, причем в разных его формах: бальные, спортивные танцы и, конечно, классический танец.

- Вашим родителям не было страшно отправлять вас учиться в Петербург, одну, маленькую, хрупкую девочку?

- Было страшно. И мама потом признавалась, и папа говорил, что это было очень тяжелое для них решение. Они ссорились, конфликтовали. Но это было сознательное решение. Мне было 9 лет, и мама сумела убедить отца в том, что будущее зависит от образования.

Ничто не сравнится со счастьем быть мамой

- Насколько же сильной и страстной должна быть любовь к балету, чтобы заполнить то, что заменить ничем невозможно — дом, родных людей?

- Безусловно, свой дом, свой угол, атмосферу, которую создают родные люди, даже сравнить невозможно с профессиональными возможностями человека и желанием себя реализовать. Это разные вещи. И балет, конечно, не смог заменить дом. Он заполнил жизнь достаточно жестко, абсолютно естественно заместив собой какие-то радости. Вот, гуляю после спектакля по ночному Таллинну — и вижу, ощущаю красоту, необычность этого города, который мне очень близок. Но, анализируя свои ощущения того дня, признаюсь честно, прежде всего себе: наиболее сильным впечатлением, отнявшим у меня и душевные, и физические силы, был спектакль. А все, что было до него и после него, так и осталось — до и после. Профессия, которая требует такой серьезной отдачи, практически полного расходования физических, душевных, психологических сил, просто отбирает силу впечатлений, она их замещает собой. Но, по счастью, я — мама, и с этим чувством не может сравниться ничто. Если бы я не стала матерью, думаю, потеряла бы колоссальную возможность реализовать себя как человек.

- Это достаточно редкое явление, когда прима-балерина не просто становится матерью, но триумфально возвращается на сцену.

- Наверное, надо благодарить время, в которое я живу, нынешнюю эпоху балета, хоть и кратковременную, если иметь в виду смену поколений в балетной жизни, которая наступает гораздо чаще, чем то, что вообще понимается под эпохой. Поколение предыдущее и предпредыдущее не вмещало в свое сознание возможность сочетания материнства и преданность балетной профессии. Сегодня я не единственный пример. По счастью, сейчас у нас и солистки разрешают себе мысль о том, чтобы иметь детей. И уже артистки кордебалета отваживаются на такой замечательный шаг, как иметь ребенка и не одного. Мы друг друга поддерживаем — и примером, и словом, и советами, и знакомыми врачами, и утешениями. Все-таки в этом смысле наше время намного демократичнее.

- А что произошло? Как случился такой перелом в сознании?

- Может быть, исчезло понятие государственности балета и его давление. Все-таки балет стал больше искусством со свободным выбором. Раньше считалось невероятно престижным быть в этой профессии, быть русской балериной, быть советской балериной, этому уделялось очень много внимания. Видите, я сравниваю сегодняшнее время и предыдущее, наверное, не в пользу сегодняшнего отношения государства к балету. Но, может быть, именно потому, что сегодня балет пущен в свободное плавание, оставаясь при этом национальным достоянием, как бы сложно ни складывалась наша профессиональная жизнь, отношение, конечно, другое. Но и возможности свободы больше. Артисты получили выход за пределы страны, они могут получать опыт за рубежом, возможность пробовать себя в разной пластике — и приезжать домой на классические спектакли. А потом, рождение детей — это тоже некая свобода. У всего есть две стороны.

Детство с недетским накалом страстей

- Балетная школа предполагает дружбу, поверения сердечных тайн, привязанности, которые бывают у девочек в обычной школе? Или это исключено?

- Конечно, предполагает. Другое дело, что соревновательный момент несколько все портит. Не могу сказать, что это здоровое олимпийское, скажем так, соревнование. Зависть, ревность к чужому успеху — все это есть. Тем более, что в балетной школе ты учишься, как правило, восемь лет, с 10 до 18 — это все-таки период становления личности. Особенно, если все происходит в достаточно жестком режиме испытания, соревнования.

Возникает ревность, если внимание педагога уходит к другому ученику или ученице, а самооценка отличается от оценки со стороны компетентных людей, тех же педагогов. Кажется, что ты лучше, чем они тебя видят. Или что ты можешь больше, но пока у тебя не хватает ни опыта, ни сил. Таких нюансов много, и они, конечно, портят дружеские отношения. Точнее, они проходят более серьезное испытание, чем просто испытание дружбой. Здесь, конечно, накал страстей уже недетский, хотя это все еще дети, еще только "начинающие" взрослые.

- Как вы это преодолевали? Вы сильный человек?

- Не знаю. Мне кажется, человек приобретает силу в течение жизни, проходя (или не выдерживая) испытания, осознавая, насколько ты уже опытен или пока еще нет. А что делать? Ты попадаешь в ситуацию и преодолеваешь ее так, как ты можешь.

- А по отношению к вам были какие-то детские предательства?

- Много было интересного, много было разного, в двух словах не расскажешь. Но все это закаляет характер и проверяет, насколько ты способен терпеть, понимать, насколько ты способен прощать.

- Вы — способны?

- Учусь.

Балеринами рождаются, но и становятся

- В Мариинском театре обрадовались тому, что к ним пришла такая необыкновенная, не похожая ни на кого балерина?

- Ну, что вы! Я так никогда бы не сказала, потому что Мариинский театр — кладезь талантов, туда попадают с высочайшими баллами после лучшей в мире школы, совершенно своеобразной академии Вагановой. Вот там ты как раз проходишь огонь, воду и медные трубы, и если удачно складывается ситуация, то складывается профессиональная судьба. Я попала туда вместе с очень сильными выпускницами академии. И каждая прошла свой путь через все положенные нам начальные стадии и испытания. Вообще, балеринами, наверное, рождаются. Но, тем не менее, они должны настолько много трудиться, что, возможно, ими и становятся. И даже если ты перешел в состав солистов, нужно трудиться еще больше. Именно поэтому профессия эта — очень честная. Нельзя почивать на лаврах в балете, потому что ты должен эти лавры, если они существуют, оправдывать своим собственным трудом, на каждом спектакле.

- В прежние времена снималось много фильмов про балет, о великих балеринах. Сейчас все больше про шоу-бизнес. Что же взращивает любовь маленьких девочек к этому удивительно красивому искусству?

- Это трудно объяснить, но само это искусство настолько притягательно и визуально настолько необычно. Посмотришь на фотографию, на открытку с изображением балерины, и этот рисунок тела, красота линий, костюм, пуанты — все начинает работать. И возникает притяжение, если человек к этому предрасположен. И уже не отделаться от этого впечатления, его не забыть. А потом, у нас все-таки очень много талантливых людей, и очень богатая традиция. Говорить о том, что балет стал неактуальным, считаю, несправедливо. Возможно, он отодвинут шоу-бизнесом в силу пиара. Но, уверена, нишу балета ничто не может заполнить. Балетное искусство в России и географически ближайших к ней странах — это нечто особенное, оно требует понимания и некоторого воспитания, интеллекта. А таких людей, поверьте, немало. И потенциальных зрителей, способных понять это искусство, очень много — и среди молодежи, и среди детей.

- Хотелось бы увидеть вас в Таллине еще раз. И не раз.

- А я с удовольствием еще раз — и не раз! — приеду сюда, уже с другими программами. Поверьте, нам еще есть, что сказать зрителю.