Открытое письмо профессору Цыбуленко

 (301)
Уважаемый Евген Миколаевич,

14 февраля 2008 года Вы обратились в полицию с просьбой о возбуждении уголовного дела против комментаторов в различных СМИ. Смею полагать, что прошение ваше напрямую затрагивает интересы авторов и комментаторов портала DELFI, следовательно, и мои тоже, поскольку я предполагал уделить Вам и вашему Центру самое пристальное внимание уже в ближайшем будущем.

До сегодняшнего дня мне была известна только одна сверхобидчивая организация — Палата представителей национальных меньшинств, болезненно реагирующая на любую форму критики в свой адрес. Согласитесь, довольно странно, когда подобным же образом реагируют на критику не меньшинства, а директор Центра по правам человека, заведующий кафедрой международного и сравнительного права, ученый, удостоивший персональной статьи в Wikipedia.

К сожалению, возглавляемый Вами Центр не планирует заниматься приемом отдельных граждан. Искренне жаль. Я бы охотно поддержал Вашу правозащитную активность, если бы речь шла о защите человеческих прав некоторых видных политических деятелей, каковые права они сами же и пытаются ограничить. Заявленный Вами академический подход к правам человека (анализ и юридическая оценка событий, мониторинг прессы на предмет отражения событий, происходящих в обществе, и т.д.) подразумевает некоторую отстраненность от предмета исследования. Поэтому, когда директор Центра по правам человека начинает свою публичную карьеру с демонстрации личных обид, то это выглядит не совсем адекватно.

Ступив на стезю публичной политики с рискованными программными заявлениями, Вы должны были отдавать себе отчет в том, что критика в ваш адрес не всегда будет лицеприятной. Понятно Ваше стремление оградить себя от нападок в будущем, однако позволю себе напомнить о том, что насильно никому мил не будешь. Заявления в полицию — это не лучший способ подружиться с прессой. Единожды ступив на путь конфронтации с критиками, Вы будете вынуждены постоянно искать защиту у полиции. Вряд ли это украсит Вас как публичного политика, да и у полиции особенного восторга не вызовет.

Готов выступить против любого, кто попытается ограничить Ваше право на самовыражение, право одобрять и поддерживать действия нашего правительства. Известный шведский журналист Бертиль Турекулл как-то заметил, что свобода слова — это когда даже сумасшедшие идеи имеют право быть высказанными. От себя добавлю: не только высказанными, но и услышанными обществом. Например, я не разделяю мнение директора Центра по правам человека касательно ужесточения режима содержания осужденных и ограничение их прав на получение информации. Но я счастлив, что Вы как человек с правами можете высказываться об этом совершенно открыто.

Советская власть тоже пыталась бороться с тлетворным влиянием Запада. Однако в Эстонии она была вынуждена отказаться от наказаний за просмотр программ финского телевидения, изготовление и установку специальных антенн, звуковых и цветовых приставок. Должен Вам заметить, что новости финского телевидения весьма отличались от пресловутой программы "Время". Тем не менее, их свободно смотрела вся Эстония.

Что же касается вашего "настало время положить конец вседозволенности в Интернете", т.е. по сути запрета на анонимность комментариев, то еще раз позволю себе сослаться на шведский опыт. В Швеции право высказываться анонимно является фундаментальным и охраняется законом. "Конец вседозволенности в Интернете" (цензура!) будет означать только одно — возможность привлечения к ответственности за мнение еще до того, как оно будет высказано публично.

Как истинно русский человек, и я не изъят от простодушия и соединенных с ним предрассудков, потому доносы в полицию и призывы к цензуре, к тому же объявленные публично, наводят на меня суеверную оторопь. Помните, как это у классика в "Письмах к тетеньке":

"Но воображаю я, кабы выискался молодец, который сказал бы в Англии, во Франции или в Германии, что на литературу намордник надеть надо, сколько бы он в один день постороннего кала съел!" (М.Е. Салтыков-Щедрин. М. "Художественная литература", 1972, т.14, стр. 280.)

Наконец, рискну высказать предположение, что затеянная Вами война против ветряных мельниц не самая оригинальная из всех возможных PR-кампаний — напугать никого не напугаете, а вот насмешить насмешите, причем некоторых до слез.

Оставить комментарий
либо комментировать анонимно
Публикуя комментарий, вы соглашаетесь с правилами
Транслит
Читать комментарии Читать комментарии